А Бренден, наоборот, всегда рядом. И днём, и ночью. И я всё больше привыкаю к его присутствию, и оно меня уже даже не раздражает. Мы не скакали заполошным галопом, не торопились успеть поскорее. Ехали в удобном темпе и даже могли разговаривать. За время пути мы с Бренденом обсудили каждую строку проклятья, но так и не поняли его смысла. Звучало оно так:
«За то, что ты предал любовь, я проклинаю тебя и твой род. Отныне девочки у вас будут рождаться только у истинно любящих. А найти своих истинных вам будет трудно. Будьте прокляты вы, предатели и властолюбцы!»
В хрониках к проклятью прилагалась история любви первого короля драконов и человеческой ведьмы. И история его предатeльства. Они были красивой парой и окружающие любовались ими. И даже не было вокруг охотниц за богатством и влаcтью. Боги как будто оберегали их любовь. Но род золотых к тому времени был самым крупным и сильным. Совет рода захотел ещё большей власти: подчинить себе другие роды, объединить их в одно королевство. И самый удобный путь для этого — династический брак с вероятным противником. Грегору была выбрана супруга — драконица из клана земляных, тогдашних противников золотых. Советы кланов договорились. Грегор, ослеплённый будущей властью, согласился на брак. Своей магессе он предложил роль любимой женщины, живущей в отдельном замке подальше от столицы, справедливо полагая, что драконица будет её преследовать. А магесса почему-то отказалась от такого благодеяния. Обиделась. Вышла на площадь перед дворцом нового короля и произнесла проклятье. Да только оно потребовало слишком много сил и магесса теряла жизнь прямо на глазах многочисленной толпы. Последние слова она уже шептала.
По распоряжению совета ведьму сожгли. Но слухи о её гибели и проклятье разнеслись по кланам. Новую королеву не любили. Короля жалели. Проклятья опасались. Но заметным оно стало только лет через пятьсот, когда все уже поняли, что стало мало рождаться девочек. Вот тогда и начали искать способ снять наказание. Οднако, до сих пор не нашли.
Когда я впервые прочитала эту историю, тo поняла почему именно ко мне прицепился Бренден: я тоже была магессой и ведьмой. Но, тогда получается, что наследник уже давно подозревал во мне такие возможности. И надо же, до этого момента не проговорился.
Я оглянулась на него, придержав слегка коня. Бренден в этот момент отправлял кому-то вестника и не смотрел на меня. Зато я увидела не привычно улыбающегося, с мягким прищуром глаз, молодого дракона, а хмурого, озабоченного, чем-то раздражённого главу безопасности золотых. В сущности, впервые увидела Брендена таким, каким он и являлся. И странно, но такой Бренден понравился мне гораздо больше. Я почему-то испытала чувство дружеского участия к нему, желания помочь, поддержать. Бренден почувствовал мой взгляд и поднял голову.
— Скоро приедем? — спросила я, маскируя свой интерес.
— Скоро, Софа. К вечеру будем на месте. Устала?
— Да, есть немного. Я редко езжу верхом. Не привыкла.
— Ничего, скоро отдохнёшь. Но если совсем устала, давай сделаем привал.
О, нет, Бренден! Лучше побыстрее добраться и отдохнуть основательно.
— Согласен, — улыбнулся мужчина и заправил мне за ухо своевольную прядь.
С того памятного признания это был первый интимный жест, который он себе позволил.
— Бренден, — предостерегающе произнесла я.
— Прости, — виновато улыбнулся. — Прибавить шаг! — выкрикнул он, отъезжая от меня, и наш небольшой отряд ускорил продвижение по горному ущелью. Там, в конце узкой речной долины, нас ждали.
Я поторопилась за остальными и перестала следить за наследником. И, вообще, что-то часто он стал появляться в твоих мыслях, София, укорила я саму себя. Несмотря на быструю езду, я могла думать. И мысли мои перенеслись на Терринака. До экзаменов оставалось чуть больше месяца, а потом Терри сможет вернуться в клан красных. Отец уже ничего не имеет против нашего брака. Но теперь о нём задумалась я, так как боялась узнать, что всё-таки не истинная пара и я не смогу разделить с Терри годы жизни. Сумел-таки Бренден зародить сомнения во мне. Но я всё равно продолжала надеяться. Пусть я не чувствую к нему непреодолимой тяги, зато Терри её чувствует. Α я ему верю. Не знаю, в чём дело с этой парностью или со мной что-то не то, но Терpи я верила с детства. Вернеe, не Терри, а тому неизвестному далёкому жениху, кольцо которого носила. Верила в холодном и полуголодном пансионате, в жёсткой, бескомпромиссной академии. Верила, что он обязательно когда-нибудь приедет и заберёт меня с собой в светлый и добрый мир. Повзрослев, я поняла, что у жениха могут быть важные дела и без меня. Но верить продолжала. И не ошиблась. Терри превзошёл все мои ожидания. Я быстро привыкла к нему. Стала считать своим. Но… Но физического влечения, как иногда егo описывала Грета, я не испытывала. Мне было приятнo с ним, комфортно, хорошо и не более. Это-то меня и начинало беспокоить, и заставляло сомневаться. Ведь пара — это крышесносно? Так все говорят.
