Вырла полностью

— Кататонический ступор, — сообщил психотерапевт майору. — Отвезем его в «Гиперборею». Мой прогноз: завтра, максимум, послезавтра, он даст показания.

— Это ж чебурек! — фыркнул лейтенант. — В обезьянник его! Я поколдую, он через час соловьем запоёт!

«Вдох, вы-ы-ы-ыдох». — Федор Михайлович воздержался от метания бисера.

— Евгений Петрович?

— Обойдемся без твоей «магии», Короткий. Я в науку верю.

«Когда русалок не боюсь», — промолчал мистер Тризны. Он расслышал презрительное шипение лейтенанта в начальственную спину: «Чухня». И почему-то напел:

— Ground Control to Major Tom…

Ground Control to Major Tom…

Солнце воссияло над поселком. Вычистило горизонт. Липы поили воздух тяжкой свежестью. Самый знойный полдень конца июля и всего года наступил неизбежно, как девятнадцатилетние. Лень, нега, похоть, затаенное разочарование. Букет для вазы, расколоченной в недалеком детстве.

«Ну, не будет так!» Потрясающие друзья и платья, путешествия, разноцветные пирожные макаруны — всё картинки. Чужого лета, чужой жизни. А, может, и не бывает оного вообще. Лгут картинки. В интернете Анфисина сменщица Лиля — стройная красавица. В действительности клиенты магазина, люди пьющие, забывчивые, искренние, спрашивают Лилю — беременная? На гневное «нет» отвечают: «Извини, мужик!».

Анфиса училась кататься на роликах. Бывший одноклассник Денчик возил ее — пять метров на север, пять метров на юг — по набережной имени Розалии Землячки. Мимо Эдуарда Хренова, торговавшего сладкой ватой и длинными надувными шариками-колбасками. Мимо бабок, старейшей в поселке Ленины Захаровны, информированной Калерии Анатольевны и ничем непримечательной Анны Сергеевны.

Денчик чрезвычайно гордился студенческим билетом. Он рассказывал про общагу, естественно, не просыхающую, с тараканами, кипятильниками и групповым сексом, про коменданта-команданте, естественно, псевдо-ветерана какой-то войны в камуфляже из военторга, про «преподов», естественно, маразматиков, и «преподш», естественно, озабоченных или психичек, про столовку, естественно, грязную, дорогую, на подходе к которой с ног сшибает запах порошкового пюре и хлебных котлет.

«Денчик-студент — размышляла Анфиса, — вариант». Для замужества. Прыщавый, долговязый, рябоватый. Опрятный, зато. В белых кедах. Денчик-услужливый получит работу в офисе. Не станет пробухивать зарплату. Бить детей. Не уйдет к любовнице в сорок.

— На рыбалку сгоняем? На Лесное?

Серьезное предложение.

— Сгоняем.

— О, мороженка! Будешь?

Серьезная инвестиция. Двадцать три рубля!

— Ага.

Белые кеды удалились. Анфисе стало противно до тошноты — от Анфисы. В свой день согласиться встретиться с Денчиком, — Господи, имя уже бесит! — чтобы он сводил её на концерт Куло.

— Проститутка! — прокуковала в никуда неопознанная бабка.

Да. Ну а кто? Не дать ему потом — невежливо. Придётся терпеть.

Ноги разъезжались… чертовы ролики! Анфиса представила, как Федя деликатно берёт ее под локоть. В его золотистой бородке путается солнце. Он произносит непонятное приятным низким голосом — снисходительно, без насмешки.

«От дура» — Мысль-заноза взбодрила девушку. — «Где он, где ты!»

Внимание переключилось на кота, черного, лоснящегося. Котяра грелся на лавочке.

— Здравствуйте, Василий Иванович.

Толстяк тявкнул, словно тоже её приветствуя.

— Я сяду?

«Присядь. И сплюнь. Сесть успеешь». — Дед, папин папа, всегда так говорил. Девушка осторожно погладила грубую шерсть на Васиной спинке. Не сразу, но он замурлыкал.

По набережной катили коляски мамочки — из Мухинской школы. Еще и младше Анфисы. Они прихлёбывали квас и сплевывали снюс. Ну а чего? Сигареты нынче стоят сто, сто пятьдесят рублей, при зарплате тринадцать тыщ! Курить начинаешь классе в третьем, потому что все курят, и к шестнадцати-семнадцати годам высаживаешь в день по пачке! Где столько денег взять?

За мамками тащились пенсионерки, скрипя тележками и гудя новостями. Женился… Развелась… Пермяков Владимир Мстиславович… Пермяков? Пермяко-о-ов. Пропал!

Шли деловитые мальчики, бритые под ноль, мечтающие получить «почётную» статью — грабёж, разбой, избиение: рэпера, пидора. Из семерых одноклассников Анфисы четверо угодили на зону. Один повесился. Один свалил. Один — Денчик…

— Фу! Ты нафига кота трогаешь? — возопил он. — На нём блохи, глисты, коронавирус!

— СПИД и рак, — дополнила «список» Анфиса.

— Кыш! — Студент топнул на Василия. Василий не шелохнулся.

Денчик поднял камень.

— Только попробуй! — Девушка вскочила, заслонив собой лавку. Чертовы ролики поехали вперёд, и она плюхнулась на мягкое-да-не-особо место.

Денчик выкинул мороженое, не в мусорку, прямо на асфальт. Мухину обдало липкими каплями. Студент возвышался над ней, пока она кое-как вставала. Сейчас его изрытые угрями щеки, пегий хохолочек, висящая олимпийка и покрытый гусиной кожей кадык не смотрелись жалко.

Котик спрыгнул с лавки, заинтересовавшись мороженым.