— Подробности мне рассказал дед. А после обвинил меня во всем. Если бы его дочь не забеременела мной, она не вышла бы замуж. Он не лишился бы ее дважды. Сначала, когда она сбежала из дома с моим отцом. Потом, когда он застрелил ее. Дед просто посадил меня перед собой и объяснил, почему он не оставит меня, почему сейчас за мной придут из органов опеки и заберут. Сказал, что я копия отца, и он не хочет видеть его лицо перед собой каждый день.
— О боже!
— Прости. Я не должен был вываливать это на тебя. Тебе и без того тяжело.
— Ну что ты!
— Просто я никому раньше не рассказывал об этом. А с тобой я… — его голос переходит в болезненный шепот.
Обвиваю его шею руками и ложусь щекой на его сердце. Обнимаю так крепко, как могу, сожалея обо всем, что ему пришлось пережить, и о том, что не могу подобрать нужных слов поддержки.
Андрей гладит меня по волосам, как будто это я нуждаюсь в утешении, а не он. Потом резко подрывается прямо со мной на его груди.
— О черт. Сколько уже прошло времени? Мне надо действовать!
— Пожалуйста, не уходи! Я не смогу, если ты опять уйдешь, — задыхаясь говорю.
— Я не уйду! Не уйду! Я останусь с тобой. Я не смогу покинуть тебя. Я больше никогда не хочу разлучаться с тобой. Но мне нужно быть готовым! Понимаешь?
* * *
Андрей
Усаживаю Агнию на колени, видя, как она начинает задыхаться.
— Дыши. Дыши вместе со мной, — говорю успокаивающим голосом и намеренно дышу глубже и медленнее. Поглаживаю ее по рукам и спине, молясь, чтобы у нее не началась паническая атака.
Я сам нахожусь в подавленном состоянии. Раньше я никогда открыто не говорил ни с кем о своей боли. Но сейчас мне захотелось поделиться с ней. На интуитивном уровне я осознал, что так мы станем по-настоящему близки.
В глубине души я всегда знал, что моя потребность во внимании, в общественном одобрении имеет корни из поломанного детства. Не только то, как поступил мой отец, не подумав о маленьком сыне. Но и как дед отнесся ко мне. Как к ненужной вещи.
Впервые в жизни я уверен как никогда прежде, что мои чувства к Агнии не имеют ничего общего с этой потребностью. Они настоящие.
Через пару минут, чувствуя, что ее дыхание приходит в норму, говорю: — Мне нужно разведать обстановку. Ты должна сделать, так как я скажу, — стараюсь, чтобы мой голос звучал строго.
Я надеялся, что парни начнут действовать, как только я войду внутрь. Но время тянется, а их все нет. Я не хотел давать Агнешке ложные надежды, что сейчас придет подмога и нас освободят. Но мне пришлось рассказать ей во избежание истерики. И я не врал ей, говоря, что останусь с ней.
Не знаю, где я взял силы оставить ее в мой первый приход сюда, но сейчас я четко понимаю, что не смогу уйти от нее. Я больше не буду разыгрывать спектакль перед Мареком. Может быть, это опять одно из моих необдуманных импульсивных решений, но я не в силах оторвать себя от нее. Я спасу ее, пусть даже ценой своей жизни.
— Когда все начнется, я хочу, чтобы ты спряталась в шкафу. Мне так будет спокойнее.
— Что? Нет! А как же ты?
— Будет лучше, если ты сядешь в нем… на случай если будет перестрелка, — продолжаю сосредоточенно. — Наши друзья… они скоро будут здесь. Я уверен. Они обязательно спасут тебя, если… если я не смогу. Все будет хорошо. Они ни за что не оставят тебя.
— Ты говоришь, словно прощаешься.
— Думаю, спецназовцы будут в черной одежде или камуфляже. И, скорее всего, в масках. Не пугайся. Среди них будут Никита, Давид и Матвей. Ты же помнишь Матвея? Спрячься в шкафу и не выходи, пока я не приду за тобой.
— Андрей!
— Я должен нанести удар первым.
— Нет!
Когда из коридора слышится какой-то шум, дрожащими руками обхватываю ее лицо и прижимаюсь лбом к ее лбу.
— Агния! Сейчас. Я скоро вернусь, но я должен знать, что ты спряталась, — смотрю на нее секунды, которых осталось так мало. Открываю рот, порываясь сказать ей… сказать самое главное, но слова застревают в горле. Я скажу ей это при других обстоятельствах. Обязательно скажу о том, как сильно я люблю ее. Я надеюсь, она видит это в моих глазах.
Агния всхлипывает и бросается мне на шею. Как раз в тот момент, когда дверь комнаты открывается, и на пороге показывается Марек.
— Я так и знал, что здесь что-то не так. Ты странно себя вел, — он переводит холодный взгляд с меня на Агнию. — Вы, голубки, знаете друг друга. Хотел увидеть ее? У тебя будет такая возможность.
Мои руки сжимаются в кулаки так сильно, что костяшки пальцев белеют, а в крови бурлит ярость.
— Надень это. Пора начинать. Почему ты не накрашена? — он бросает на кровать черное вечернее платье, разглядывая Агнешку, а я встаю таким образом, чтобы полностью закрыть ее от него.
— Я же сказал девушкам, приготовить тебя. Ладно, неважно. Так даже лучше. Невинная девочка… никакого макияжа…
— Ты не подойдешь к ней. Никто к ней не притронется, — рычу на него. — Сейчас заведи руки за спину и повернись, — командую жестко, — вынимая ремень из джинсов. — Я свяжу тебя.
Когда он не думает исполнять мой приказ, пожимаю плечом и двигаюсь на него.
— Ладно. Я могу просто вырубить тебя. А потом свяжу.
