Даже когда его заводят в клетку и закрывают там, мне удается подавить истерику. И когда в зал под возбужденный рев толпы входит тот самый Цербер. Но у меня колени подкашиваются от вида этого монстра. Находясь всего в нескольких сантиметрах от сетки, я чувствую темную энергетику агрессии, исходящую от него.
И ощущаю вибрации тела Андрея. Он преобразился. Теперь он собран. Его взгляд меняется. Он боец в широком смысле этого слова. Защитник. Настоящий рыцарь.
Я восхищаюсь тем, как он берет свои эмоции под контроль. Все его движения плавные, уверенные, профессиональные, когда он начинает кружить по периметру клетки, играючи увертываясь от широких, но медлительных кулаков соперника.
Спустя несколько минут они все же сцепляются в жесткой схватке.
Хочу зажмуриться, но не могу отвести взгляд от Андрея, когда ему в грудь, а затем в голову приходятся сокрушительные удары. В панике я начинаю кричать, не узнавая свой голос.
Чужие грубые руки больно хватают меня, сдавливая грудную клетку, не давая возможности не то чтобы кричать, но и вздохнуть. Вокруг меня скандирует обезумевшая толпа, наслаждаясь кровавым зрелищем. В мои ноздри ударяет запах крови. Я теряю Андрея. Я теряю его.
Мне катастрофически не хватает воздуха. И мысль, что дальше будет только хуже, бросает меня за грань отчаяния. В вязком полуобморочном состоянии я внезапно слышу шум. Он не такой, как окружающие меня крики. Его природа другая.
Резкий хлопок. Отрывистые команды властным голосом… Рядом со мной летит какой-то продолговатый предмет и через секунду помещение наполняется дымом. Похоже, это дымовая шашка. Не представляю, откуда мне это известно?
Среди этой какофонии мне кажется, я слышу знакомый бас, глубокий, перекрывающий все другие голоса. На это способен только один человек. Мой сосед, он же глава «Беркутов»... Никита…
Порываюсь позвать его, показать, что Андрея держат в запертой клетке, что ему нужна помощь, но не успеваю вымолвить ни звука, когда меня хватают за горло и тянут прочь.
* * *
Андрей
Моя челюсть сжимается сильнее от переполняющей меня ярости, когда я смотрю на моего противника.
Он гораздо крупнее меня. Кажется, даже больше, чем мне показалось на видео. Я понятия не имею, чего ожидать от него, какую тактику он изберет, какие его слабые места, по сравнению с теми бойцами, с которыми я дрался на профессиональном ринге, которых долго изучал перед этим.
С некоторыми мы нередко спарринговали во время тренировок. Был один парнишка… похожий на меня, тоже сирота. Мне нравился он за его огонь и желание работать по шестнадцать часов в сутки. Мы часто тренировались вместе, и потом немало удивились, когда нас поставили друг против друга, не предупредив заранее.
Сейчас все происходящее для меня тоже является неожиданностью. Но это совсем другое дело. Если с первым шоком я справился, то моя тревога за исход боя только растет. Они запланировали бойню насмерть. Я просто знаю это.
Этот Цербер тяжелее меня, крупнее, да… но и медлительнее. Я использую свое преимущество в скорости. Я всегда был юрким и легко уходил от ударов. Также мои силы подпитываются гневом и защитным инстинктом. Я отвечаю не только за себя. Мне нужно защитить Агнешку, позаботиться о ней.
Я кружу по рингу, делая все, чтобы он выдохся как можно скорее.
Огромные кулаки соперника все же достают меня, ударяя в ухо. Следующий удар приходится в грудь. Боль адская, и я почти уверен, что у меня сломано несколько ребер. Пот и кровь стекают по моему лицу, дыхание учащенное. Остальной мир за пределами клетки странно приглушен. Все отодвинулось в какой-то момент на второй план. В фокусе только двигающаяся передо мной фигура. Я должен был сосредоточиться только на противнике, и у меня это получалось... До тех пор, пока я не услышал крик. Голос, который я узнаю из тысячи. На грани истерики.
— Остановите это! Он же убьет его! — кричит Агнешка. — Откройте клетку! Хватит! — отчаяние в ее голосе только нарастает.
Потом я слышу, как она испуганно восклицает: — Отпустите меня! Больно!
Я отвлекаюсь на долю секунды, глядя в ее сторону, и тяжелый кулак в лицо тут же возвращает мое внимание к драке. Перед глазами вспыхивают искры, а звуки полностью заглушаются шумом в ушах.
Если бы я мог, я вырвался бы из клетки и убил бы того, кто посмел дотронуться до нее. Но висячий замок на дверце не позволит мне сделать этого.
Пелена перед глазами от удара только увеличивается, но потом я осознаю, что это дым. Реальный дым, а не в моем сознании.
Топот тяжелых военных ботинок каким-то образом прорывается сквозь гудение в моей голове. Подмога пришла. Хочу закричать им, чтобы они сначала позаботились о безопасности Агнешки, но дикая пульсация в висках мешает мне крикнуть во весь голос.
Бросаюсь к дверце и дергаю ее что есть мочи, но замок не поддается. Кручу головой по сторонам, но нигде не вижу хрупкую фигуру Агнии.
Она же только что была здесь?
Тогда, стараясь не выпускать из поля зрения противника, ищу среди людей в масках и с автоматами мощную фигуру Никиты или Матвея, не переставая дергать сетку.
