Марек переводит пистолет с виска Агнешки на меня. Это уже третий раз за сегодня, когда в мою грудь направляют оружие, но до этого момента я не ощущал этого холодящего душу предчувствия, что на этот раз курок будет нажат.
В следующую секунду я чувствую удар в грудь и слышу, как пуля разрывает тишину, эхом отражаясь от голых стен. Меня отбрасывает назад с такой силой, что я теряю равновесие и падаю, ударяясь головой о бетонный пол.
Перед моим мысленным взором встает образ Агнешки, лежащей на кровати на боку. Она улыбается мне, ее волосы рассыпаны каскадом на подушке, а в глазах счастье. Она и есть счастье.
Я так надеялся, что моя любовь к Агнешке сильнее смерти…
34
Боль в затылке адская. Странно, что я не чувствую такой же сильной боли в груди. Наверное, это от шока. Или я уже умер. Тогда почему так раскалывается голова?
— Больно… сука… — раздается ворчание Матвея прямо рядом с моей головой. — Давно я не испытывал этого чувства, когда в тебя стреляют. Но черт, адреналином я заправился на ближайшие две недели по полной! — его грубоватый смех вводит меня в ступор. — Эй, а ты чего разлегся, как на пляже? Вставай, Чили! Ты нужен своей девушке.
— Что? — я открываю глаза, пытаясь понять, что происходит.
— Ты как? Не делай резких движений, — надо мной склоняется озабоченное лицо Давида. — Кажется, ты его слишком сильно оттолкнул. У него, должно быть, сотрясение, — повернув голову в сторону, говорит он Матвею.
— Где Агнешка? — я подрываюсь с пола, но у меня начинает кружиться голова, заставляя сесть обратно.
Я оглядываюсь по сторонам, но не вижу ее. В мои вены просачивается паника. Мне всегда тяжело дышать, когда мои глаза не видят ее.
— Не так быстро, — бас Давида доносится за моей спиной, когда он поддерживает меня за плечи. — С ней все хорошо. Этот придурок толкнул ее перед собой, прикрываясь ею, и скрылся в тоннеле. Никита поймал ее. Она у нас. Дыши, Андрей, дыши, — добавляет он, и только тогда я осознаю, что задержал дыхание.
— В глазах не двоится? — Давид разглядывает мои зрачки. — Не торопись вставать. И ты тоже лежи, — командует он Матвею. — У тебя могут быть ушибы на груди.
— Просто синяк, — отмахивается от него Матвей и садиться рядом со мной. — Малец, сколько пальцев видишь? — он наклоняется к моему лицу и показывает мне средний палец с дерзкой ухмылкой.
— Да пошел ты, — с широкой улыбкой отвечаю, ощупывая свою грудь. Кажется, я все-таки поживу еще немного. Теперь я начинаю понимать, что произошло. Матвей оттолкнул меня и закрыл своим телом от пули. Молниеносно принимать решения и действовать хладнокровно — его конек.
— Со зрением у него все в порядке, — резюмирует он.
— Мне надо к Агнии, — потираю ушибленный затылок.
— А я иду за этим ублюдком, — неугомонный Матвей откашливается и поднимается с колен, держа руку на груди. Я тоже пытаюсь встать, но мои ноги меня не слушаются.
— В этом нет необходимости, — останавливает его Давид. — Пока Илья ждал снаружи, он осматривал территорию и нашел выход из тоннеля, — Давид показывает на гарнитуру в своем ухе. — Он и его снайперская винтовка уже ждут свою цель.
Снова пытаюсь встать. Мне нет никакого дела до судьбы этого напыщенного придурка. Все, что для меня важно…
— Агнешка! — мой крик исходит прямо из глубины сердца.
Я вижу, как из-за коробок показывается Никита, ведущий бледную Агнию, поддерживая ее за плечи. Все мое внимание фокусируется на ее прекрасном лице.
Неужели, все плохое закончилось, и теперь мы будем вместе? Навсегда. Еще пара мгновений, и она окажется в моих руках, чтобы нам больше никогда не разлучаться.
Агнешка бросается ко мне навстречу и опускается на колени передо мной. Ее руки дрожат. И мне безумно хочется заключить ее в объятия, прижать к себе. Но теперь, когда ей ничто не угрожает, когда знакомый ей Никита возвышается над ней, даря ей чувство безопасности, мне важно, чтобы Агния сама сделала это шаг. Ко мне.
Она обхватывает мое лицо своей маленькой ладошкой, и я наклоняю голову навстречу ее нежному прикосновению. Как только наши тела соприкасаются, я снова чувствую себя целым.
Мне кажется, что прошла вечность, с тех пор как я держал ее в своих руках.
— Андрей, — тихонько всхлипывает она.
— Все хорошо. Теперь все хорошо, — успокаиваю ее, не переставая гладить по спине.
— Ты ранен? — с испугом в глазах спрашивает она. У меня сердце щемит от ее неподдельной заботы в голосе. Не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы я привык к этому. К тому, как она смотрит на меня.
— Со мной все в порядке. Сейчас я встану и отвезу тебя домой, милая. Хорошо?
На ее лице расцветает улыбка. Она кивает, не сводя от меня глаз. В них стоят слезы, но это слезы облегчения и радости.
Кажется, что кроме нас никого больше нет вокруг. Я забываю о моих друзьях, окруживших нас в безопасное кольцо, но деликатно отвернувшихся, давая нам эти мгновения уединения.
