Для меня он стал как бы любимым младшим братом. Когда он говорил, я внимал ему с улыбкой на лице. Иногда его улыбка казалась слишком широкой, а стремление угодить — слишком заметным, но я списывал это на его наивность и все равно улыбался в ответ: со временем он поймет, что не обязательно так уж стараться. Когда Амир пожаловался, что у нас в доме нет музыки, я купил ему подержанную магнитолу. Я купил бы и новую, если бы ее можно было найти по приемлемой цене. Амир шарил по всему радиодиапазону до поздней ночи, записывал на кассеты музыку, которая ему нравилась, в основном британский и американский поп, и гонял ее у себя в комнате снова и снова, иногда по несколько часов подряд. Если настроение в доме было подходящее, он исполнял эти песни сам и учил нас подпевать, записывая для нас слова и дирижируя, как лидер эстрадной группы. В школе он начал осваивать игру на гитаре — ей дополнительно обучал желающих его учитель биологии по имени Маалим Ахмед. Амир мечтал иметь свою гитару и упражняться на ней дома, но это было за пределами наших возможностей. Однако я выкраивал для него небольшое пособие, и он откладывал эти деньги на покупку одежды. Музыка и одежда были его главными увлечениями.
К основной учебе он относился без особого энтузиазма, хотя всегда успешно сдавал экзамены и напоминал нам об этом, когда мы пытались уговорить его закончить домашнее задание или подготовиться к контрольной. «Все будет нормально, — говорил он, — я знаю этот материал». Иногда Саида делала уроки за него, чтобы обойтись без понуканий и препирательств. Он не мог дождаться окончания школы и говорил об этом всем, кто готов был его слушать. Однажды тот самый учитель биологии спросил, не хочет ли Амир прийти на репетицию их любительской группы. Вообще-то другой гитарист им не нужен, но отчаянно не хватает певца. Может, Амир зайдет попробовать? А заодно и на гитаре играть подучится. Между прочим, сценическое имя учителя — Эдди, а не Маалим Ахмед, но имя Амир звучит хорошо и вполне годится для шоу-бизнеса. Пересказывая этот разговор сестре и мне, Амир сделал упор на желании как следует освоить гитару. Он не будет болтаться там просто так — он будет учиться играть! Сообщая нам, что его имя отлично подходит для шоу-бизнеса, он невольно ухмыльнулся. По выходным группа играла в танцклубе, и после репетиции Амира пригласили в следующий раз выступить с ними. «Но ты ведь еще учишься, — сказал я. — Не лучше ли сначала сдать экзамены?»
Он скорчил гримасу и повернулся к сестре, которая скорчила гримасу ему, после чего они обменялись улыбками. Так они показывали мне, что я напрасно лезу командовать и наводить порядок, когда меня об этом не просят. Я помнил отца с его правилами и запретами, а потому решил не продолжать. Иногда такое бывало — они переглядывались и объединялись против меня. В эти моменты я не мог подавить ощущение, что Саида от меня отдаляется, но утешал себя мыслью, что я новичок в их теплом семейном кругу. Как бы то ни было, Амиру тогда уже почти исполнилось восемнадцать, а в таком возрасте человек имеет полное право в субботу вечером петь на сцене, если он этого хочет, и вдобавок ему предложили выступать с группой, в которую входил его учитель, Маалим Ахмед Эдди. В тот первый раз он вернулся глубокой ночью, постучал в окно нашей спальни, и я отпер ему дверь. Все прошло шикарно, сказал он.
Через месяц-другой Амир стал в этой группе бессменным певцом. По нескольку вечеров в неделю они репетировали, а на выходных у них иногда бывало по два-три выступления с репертуаром из тех самых британских и американских песен, которые он так любил. Он по-прежнему приходил домой посреди ночи и стучал к нам в окно, чтобы я его впустил. Саида притворялась спящей, не желая знать, который час, и слышать мои возможные недовольные замечания. То, что Амир возвращался очень поздно и не всегда в одно и то же время, было неудобно и слегка действовало на нервы, но кроме этого — так я себя успокаивал — мне не на что было жаловаться. Уроки в эти последние месяцы Амир не пропускал и честно старался завершить учебу благополучно. Он не притворялся, будто испытывает к ней большой интерес, но самое необходимое делал. Сдав экзамены, он гордо заявил, что со школой покончено. Теперь он певец в группе. Во всяком случае, нельзя было сказать, что перед ним открывались какие-то сияющие перспективы, связанные с дальнейшим образованием, а он ими пренебрег.
