– Респект! – вскинул он руки вверх, поднялся и шатаясь ушёл.
Я мысленно выдохнула.
– Он тебя не обидел? – спросил Слава.
– Все нормально, мы просто пообщались.
– О чем он тебя спрашивал?
– У нас оказались общие знакомые.
– Какие у Губы с тобой могут быть общие знакомые? – сведя брови спросил Еськин.
– У меня есть метка зверя, – ответила ему, показав свою татушку.
Вернулся Рубен, нарушив своим появлением наш диалог настроенный на становление доверия между нами.
– Хочешь настоящую наколку посмотреть? – спросил Слава.
– Давай!
Он бросил взгляд на Рубена, тот стянул футболку и повернулся спиной, во всю длину и ширину которой распластался дракон с изумрудной чешуёй.
– Красиво! Я таких тысячи видела.
– Где это? – почти в один голос спросили они меня.
– Мой папа татуировщик.
– Это он тебе сделал, – спросил Слава, неожиданно прикоснувшись к моей шее.
– Нет! Разве папы на такое способны!
От того места, где только что коснулся его палец потекла река тепла, превращаясь в лавину огня в груди, доходя до кожи и кончиков пальцев мурашками и прохладным покалыванием.
После трёх ночи Слава везёт меня домой, я прошу остановиться на том же месте, где и села в его машину. Перед тем как выйти, я хочу поцеловать его и тянусь к щеке. Но он видимо предупреждая мое необдуманное действие, широко улыбается и мотает головой.
– Я не беру натурой.
Я фыркаю, наверняка краснею и дергаю ручку двери.
– Тогда, просто спасибо! – выхожу на улицу.
Его машина стоит до тех пор, пока я добираюсь до своей комнаты и включаю ночник.
Папа так и не поздравил меня.
На утро бабушка, то и дело подглядывает на сонную меня, собирая завтрак на стол.
– Ты если уходишь ночью, выходи лучше через парадную, – говорит мне.
– Я больше не буду.
– Почему-то мне в это не вериться, – говорит она. – Если у тебя появился мальчик.
Она не успевает договорить, но смысл я улавливаю сразу.
– Никто у меня не появился, – обрываю ее. – Извини. Никому я не нужна, даже отец вчера не позвонил.
Взрываюсь от рыданий, уткнувшись в колени. Бабушка гладит меня по голове своими тёплыми ладонями, словно источник солнечной энергии, я потихоньку успокаиваюсь. Ее тихий монотонный голос, хоть и стал глуше с возрастом, но не утратил уникального тембра, легко бегущего, как вода в реке. Я чувствую себя маленькой девочкой, которую мама оставила до вечера в гостях и приехала только через пять лет. Ничего не изменилось, я лишь повзрослела, бабушка постарела. Она по прежнему красит волосы в белый цвет, накручивает их на бигуди и укладывает волнами, у неё такие же золотые серёжки сферами и широкое серебряное обручальное кольцо, она хранит свой образ неизменным, чтобы «там» встретиться с любимым, чтобы он ее узнал и это не мой дедушка.
– Я просто не хочу, чтобы твоя жизнь сложилась так же, – говорит она мне.
– Так же, как у кого? Как у мамы? – спрашиваю её.
– И у мамы, и у меня, – говорит она тихо, словно раскрывая тайну. – Мама очень любила твоего отца, он ей голову вскружил, наобещал золотые горы. Дальше ты сама все знаешь. Не позволяй никому разбить твоё сердце. Я тоже молодая думала, что все знаю и понимаю. Сама разберусь, говорила родителям, а вот не сложилось, выдали замуж и все. Твой дедушка хороший был человек, но эгоист, у него только работа и охота, больше он ничего замечать не хотел. Я всю молодость по ветру пустила. Мы же раньше боялось разводиться, боялись людских разговоров, а сейчас думаю, что дура была.
Слёзы мои высохли, я прекрасно понимала, о чем говорит она мне. Мы думаем, что учимся на чужих ошибках, но сами с упорством ледокола, прокладываемся новый путь по старой полынье, чуть затянутой свежим льдом.
Проходит декабрь унося остатки года с собой. Я жду приезда мамы, но она в коротких звонках говорит, что ей нужно ещё пару дней, и ещё и ещё. Перед самым Новым годом она сообщает, что договорилась с отцом и он заберёт меня на каникулы, обещаясь быть на моем выступлении в школе.
Мы готовимся к концерту, ставим новогоднюю пьесу, шьём костюмы. Я весь остаток месяца ни разу не виделась с Еськиным, но продолжаю ждать звонка, он не звонит. Он никогда не звонит первым!
Для вальса снежинок я достала мамино свадебное платье, хотя бабушка была против, отбелила его, обшила мишурой. Девчонки визжали от восторга, в день выступления набился полный зал, я выглядывала из-за кулис в надежде увидеть в зале Славу, но мне казалось, что его там нет.
Меня с одноклассником Олегом поставили центральной парой, потому как были единственными, кто занимался бальными танцами, все прошло идеально, только уходя со сцены, я поняла, что сломала каблук. Олег долго пытался мне помочь, прибить его обратно, но ничего не получилось. После выступления мы пошли переодеваться, через фойе школы, где уже шла дискотека, дурачились, Олег кружил меня на руках, чтобы мне меньше пришлось идти по каменному холодному полу. Так мы дошли до кабинета, я попросила постоять его у двери, чтобы спокойно переодеться.
– Тебе помочь? – в шутку крикнул он мне.
После чего я услышала сдавленный стон.
– Что случилось? – крикнула ему, но никто не ответил.
