— Опасайся ударов ниже пояса, этот итальяшка любит бить в живот, так что смотри.
— Спасибо, Чико, — поблагодарил парнишку Хуан и шутливо натянул котелок на самые глаза Чико.
Пока Хуан Гонсало готовился к поединку, Марианна нервно металась в постели.
«Ну, куда, куда он, побежал? Почему сорвался вот так и бросился в ночь? Может быть, он вообще решил оставить меня? Но тогда это бесчестно с его стороны. Но ведь и я же, хотела поступить точно так в первый день, когда мы только приехали. Я даже поблагодарила его и уже ушла с сеньором Сикейросом. И может быть, если бы не Хуан, неизвестно, что было бы со мной сейчас, как сложилась бы моя жизнь. Но почему, почему он такой? Ничего не сказал, вскочил, помчался… Из-за чего же он вскочил? Ведь я же ничего ему плохого не сказала, ничем не обидела. А ведь он хороший».
Марианна закрыла глаза и стала вспоминать Хуана. Почему-то она видела не лицо Хуана, а его тело — мощный торс, красивые плечи, сильные руки. Ей даже казалось, что руки парня прикасаются к её плечам, прикасаются к её груди.
Марианна сладостно вздохнула и заметалась по постели.
«Какой же он, право, мерзавец! Вот так, ничего не сказав, убежал. А я вынуждена волноваться, переживать, думать, где он, что с ним случилось».
От этой мысли девушке сделалось невыносимо. Она нервно прикусила губу и почувствовала привкус крови. Она вскочила с постели, забегала по комнате, вновь приподняла раму, вдохнула прохладный воздух, выглянула на улицу.
«Ночь, а он куда-то помчался. А ведь по ночам в Сан-Диего неспокойно, его могут убить, может задержать полиция. Да и вообще, мало ли что может случиться с этим сумасшедшим Хуаном! Хотя какой же он сумасшедший, он простой, и добрый парень и только с ним я чувствую себя защищённой и спокойной. Но куда он делся?»
Марианна чувствовала, как в её душе закипает злость на Хуана.
«Вот пусть только вернётся, я ему устрою! Я вообще с ним не буду разговаривать целую неделю, ни слова не скажу. Пусть думает, что хочет, а я буду молчать, как воды в рот набрав. И пусть не думает, что я очень сильно за него переживаю, пусть не надеется. И вообще, он мне безразличен, безразличен. Хуан, ты мне безразличен, ты для меня не существуешь!» — убеждала себя Марианна и при этом чувствовала, что врёт сама себе, что обманывает.
Хуан Гонсало не был ей безразличен, и она это прекрасно понимала. Она подошла, взяла глиняный кувшин и стала жадно пить воду. Это её немного успокоило. Она опять уселась на постель, накинула на озябшие плечи одеяло и стала прислушиваться к звукам, в надежде услышать шаги Хуана в коридоре.
«Скорее бы он пришёл, скорее бы кончилась эта ночь! Где же его черти носят? Куда он побежал, неужели к женщине?! Если я узнаю, что он побежал к женщине…»
И тут же Марианна задала себе вопрос:
— «Ну и что будет, если ты узнаешь, что он пошёл к женщине?»
Марианна заскрежетала зубами и забралась с ногами на постель, укуталась одеялом. Она закрыла глаза, потом ладонями закрыла и уши.
— «Нет, это невыносимо, я не буду с ним разговаривать, не буду разговаривать неделю! Нет, не неделю, я буду молчать целый месяц, пусть злится, я всё равно буду молчать».
В коридоре послышались голоса женщин, которые выпроваживали своих клиентов. Мужчины о чём-то спорили, покрикивали на девиц, а те хохотали. Они были явно пьяны.
— Эй, может, я останусь до утра? — сказал один из мужчин. — У меня ещё есть деньги.
— Если есть деньги, — послышался голос девицы, — можешь оставаться, хоть на целую неделю. Плати, и всё будет в порядке.
— Ладно, я тогда остаюсь.
— А я пойду, — сказал мужчина и послышался его топот, скрип ступенек, а затем внизу хлопнула входная дверь.
Девица со своим клиентом вновь вернулись в комнату и буквально через несколько минут послышались вздохи, стоны, спинка кровати стала ритмично ударять в стену.
А Марианна от этих звуков бросилась лидом на подушку и прикрыла уши.
— Боже, это просто невыносимо! — шептала девушка. — Где же он? Когда же он придёт?
Но лишь стоило ей убрать ладони от ушей, как вновь слышались сладострастные стоны, вздохи, выкрики.
«Нет, здесь жить нельзя, это ужасно, это невыносимо! Ну почему он не идёт, его уже нет целый час!»
Марианна вновь подняла раму и выглянула на улицу. Там было пустынно. Голубоватый лунный свет поблёскивал на мостовой в грязных лужах, делая их похожими на стеклянные.
«Ну, где же этот мерзавец? Куда он запропостился? Почему он убежал? Я ему устрою, он запомнит эту ночь на всю жизнь, глупый мальчишка. Бросил меня одну, а если бы кто-нибудь ворвался ко мне в комнату, если бы что-нибудь случилось? Я ему покажу, он ещё не знает меня, он думает, что со мной так легко совладать… Он думает, что может поступать так, как ему заблагорассудится. Но я не позволю, он попомнит меня… Я устрою ему такое… такое, будь он неладен!»
Девушка опустила раму, поёжилась, прошла к двери и защёлкнула задвижку.
«Ну, если теперь придёт, я не открою, пусть спит под дверью, как бродячий пёс, пусть узнает меня, пусть запомнит эту ночь!»
Наконец, когда ставки были сделаны, сеньор Хименос поднял руку, и Чико пронзительно заверещал:
