Нельзя было останавливаться. Моя жизнь была подвержена величайшему риску. Лошадь появилась неожиданно. Я сразу же вскочил на нее и, заметив, что враги с каждой секундой все ближе, поскакал на север. Но мне не суждено было так легко отделаться. Преступники очень скоро настигли меня. Целиться я умел, лук держал крепко, косоглазием не страдал, потому и стрелял метко. Какое-то время они не могли ко мне приблизиться. Мои стрелы сражали их наповал, они падали замертво один за другим. Но настал момент, когда я уже ничего не мог сделать. Один из них хорошо прицелился и сделал выстрел из своей винтовки. Великолепный скакун, обладателем которого я доселе являлся, был повержен. Мне снова пришлось бежать, и я спешил скрыться за ближайшей группой деревьев гикори. Там я занял удобную позицию и стал отстреливаться от наседавших противников. Великий Дух и здесь проявил ко мне милость. Мне удалось одержать победу над пятью бледнолицыми, которые, что важно, были отличными воинами. Когда их предводитель был убит, они обратились в бегство. Глаза их выражали неописуемый ужас, они вопили, как дети, и что есть мочи били своих коней ногами по бокам, заставляя скакать с немыслимой быстротой. Никогда прежде я не одерживал победы над таким количеством врагов, к тому же еще и белых. Бурый медведь, мой дух-покровитель, заставил их страшиться меня. Они ведь могли запросто со мной поквитаться за смерть своего вождя. Им нужно было лишь приблизиться, получше прицелиться и всадить в меня пулю. Но они этого не сделали. Нет, они обратились в бегство, испугавшись моей ярости. Они думали, что я в одиночку смогу расправиться с ними. И они страшились не напрасно. Казалось, весь потусторонний мир был готов встать на мою сторону и помочь мне одолеть моих врагов.
Дождавшись, пока они удалятся на приличное расстояние, я выступил из-за деревьев, все еще держа лук наготове, на всякий случай. Создатель отнял у меня одного коня, но одарил другим. Неплохая была лошадь, а как затем выяснилось, еще и очень выносливая. Я мог ехать на ней от восхода до заката солнца, и она не уставала. Винтовку вождя белых я взял себе, как и пачку небольших трубок, которые вы, бледнолицые, называете сигаретами. Такого я раньше не курил. Не могу понять, зачем делать трубки такими маленькими? Их ведь хватает всего на несколько затяжек, и платить за них, в итоге, приходится очень часто. В сюртуке погибших бандитов я обнаружил еще несколько пачек долларов, как и в тот раз, когда обыскивал пожитки воина, искавшего подвигов. Мне были известны истории, рассказываемые белыми торговцами, о тех нерассудительных индейцах, которые просто сжигали эти бумажки на вечерних кострах. Я подумал, что они мне понадобятся в дальнейшем, и, как оказалось впоследствии, не ошибся.
Взобравшись на верхушку одного из деревьев, я осмотрел окрестности. Долгое время я провел в раздумьях. Мне казалось, что самым верным решением было бы отправиться в земли Дохасана и Сатанка (Сидящего Медведя). К тому же, я уже не раз слышал истории о подвигах Одинокого Волка - величайшего воина нашего народа. Всем сердцем желал я своими глазами увидеть этих бесстрашных героев племени. В те дни я поступал так, как велело мне сердце.
Весь оставшийся день я провел в дороге. Пустыня, испещренная кактусами, колючим кустарником, редкие мелкие речушки, по берегам которых стояло немного кипарисов и сикоморов, - вот все, что видел я в пути. Вечером развел небольшой костер. Вокруг стлалась пустынная равнина. Помню лишь, что неподалеку рос куст высохшей агавы, немного мелкой опунции и, кажется, куст мескиты. Стоял еще дуб. Он, казалось, был полностью выжжен безжалостными лучами солнца. Проверив, надежно ли привязана лошадь к стволу этого дуба, я лег спать. Кобылой бледнолицего было невероятно легко управлять. Для меня это было непривычно. Я рос среди людей, привыкших с детства укрощать диких мустангов, покорять животных, считавших себя властителями прерий. Я и представить не мог, что в мире существуют столь покорные создания. Мне, правда, иногда рассказывали про людей с черной кожей. Эти люди служили белым и были покорными рабами. Но сам я с ними не встречался, хотя слышал множество историй от своих соплеменников. Их описывали крепкими и высокими мужчинами. Красная Рукоять, один из воинов исчезнувшего племени команчей-пенатека, вынужденный жить с нами, говорил мне, что вид такого сильного человека, занимающегося рабским трудом, вызывает лишь жалость. Он не мог понять, почему эти великаны не восстанут и не убьют всех белых? Они, ведь, намного больше и сильнее своих угнетателей. Я сказал ему, что помимо всего этого необходим и свободолюбивый дух, которого люди с черной кожей, очевидно, были лишены. Но мой народ превыше всего ценил свободу. Потому-то мы и сражались. Мы не стали рабами, не подчинились бледнолицым, и им пришлось везти чернокожих рабов с дальних земель, пересекая Большую Воду.
