Вместо ответа Светлана подняла до колена край длинного платья, продемонстрировав ножку, сверкающую белым нейлоном и обутую в такого же цвета туфлю. Обувь, кстати, пришлось брать с собой запасную – сороковой размер ноги Дениса и тридцать шестой Светин не позволили бы им легко поменяться. Всё остальное действительно было в одном экземпляре.
* * *
– Больше, я думаю, спрашивать тебя не о чем, – сказал Дмитрий Телегин, закрывая папку и укладывая её на стопку других пухлых уголовных дел. – Материалы скоро пойдут в суд. В газетах про тебя пишут, люди жаждут твоей крови. У нас, конечно, не Америка, хотя всё к тому идёт. Через «Балалайку» какие-то клоуны собирают инициативную группу, чтобы во время суда над тобой размахивать плакатами и хором требовать твоей казни… Я думаю, прокурор потребует пожизненное, адвокат, конечно, будет убеждать дать тебе срок. Но срок, Задворных, окажется максимально возможным. Поверь моему опыту. К тому же доказано, что твои дружки избили Левитана, а он ведь тоже из коллегии. Значит, защитник из кожи лезть точно не станет.
– Выходит, особой разницы нет, – спокойно произнёс Кирилл. – Скорее всего, я с зоны если и откинусь, то ногами вперёд – здоровье, сами, понимаете, уже не то. Почки, сердце. На северах они долго не служат.
– За одну Ерматову ты мог бы отделаться годами семью-восемью. В лучшем случае. Но за «заказняк» на гастролях, когда ты в промежутках между спектаклями и репетициями отстреливал деловых людей и рвущихся в политику студентов, тебе дадут по полной… К тому же, кроме Ерматовой, ты покушался ещё на двух женщин. Но, в отличие от девушки, отправил в итоге ту и другую на тот свет. По странному совпадению, обе тоже получили по пуле в живот и скончались только после контрольных выстрелов, сделанных значительно позже. Да, очень странное совпадение. Сам понимаешь, такие вещи никто не прощает – ни прокурор, ни судья, ни быдло с улиц.
– Меня не интересовала половая принадлежность клиентов, – вздохнул Задворных. – Как сейчас принято говорить, ничего личного, просто бизнес.
– Если ты повторишь эти слова на суде, пожизненное будет тебе обеспечено. Лучше кайся. И винись.
Кирилл с удивлением посмотрел на следователя.
– Вы что, гражданин начальник, никак советы мне даёте?
– Мы сейчас говорим без протокола. Но, вполне возможно, я могу вынести особое мнение, написать, так сказать, «votum separatum». Знаешь, что это такое?
Подследственный молча кивнул.
– Ты расскажи мне, Задворных, о том, почему ты так сглупил и подставился? – продолжил Телегин. – Волчары твоего уровня обычно подобных промахов не совершают. Я имею в виду, естественно, не физический промах, когда метят в сердце, а попадают ниже. И не ошибку, когда ты планировал пристрелить Тилляева, а едва не убил девушку.
– Вы в театр ходите? – спросил Кирилл вместо прямого ответа.
– Очень редко.
– А бывали в нашем… В театре Атаманова?
– Это который теперь стал прозываться «театром Атамановой»? Давно дело было.
– Ясно, значит, имя актрисы Светланы Севостьяновой вам ничего не скажет…
– Думаю, нет.
– Это Женщина с большой буквы, гражданин следователь. Фемина. Само олицетворение женской сущности, богиня Афродита, никак не меньше… Слова тут не помогут, её видеть надо, дышать ею. Но при этом ведёт себя как кошка: гуляет сама по себе, ни от кого не хочет зависеть. Тех, кто ей признаётся в любви или в желании переспать, либо отталкивает, либо ядовито высмеивает. Но если на кого глаз положит, своего добивается. К сожалению, я не успел завоевать её, хотя и двинулся целенаправленно. Но слишком поздно я начал. Упустил по меньшей мере несколько лет. Но кто ж знал…
– Получается, что дама-то с большим опытом? Как-то это не вяжется с блатными вашими понятиями, Задворных.
– Извините, гражданин следователь, но это не тот случай, – Кирилл дёрнулся всем телом, точно его укололи иголкой. – Если бы вы её видели, вы бы меня поняли. Любой бы понял. Да, у неё было много романов. Даже с одной поэтессой. Какой-нибудь другой женщине люди бы такого не простили, но Севостьяновой можно всё. Кроме того, она была замужем за вашим капитаном Замороковым. Не знаю, каким образом они друг с другом пересеклись, но из этого брака ничего путного не вышло. Мужик пытался её сломать. Очень сильно старался, но не смог – после развода сам запил и стал делать глупости. Немного, пожалуй, сумел её надломить, но не более того – реально самую малость. Кстати, это лишь добавляет сильной женщине шарма и привлекательности. Для тех, кто понимает…
– С Замороковым я не был хорошо знаком, эту историю потому не знаю… Вообще забавно вышло. Тот самый «Токарев», который несколько лет хранил у себя Замороков, потом попал тебе в руки, чтобы ты пошёл и застрелил любовника его бывшей жены. С одной стороны, удивительно, а с другой, начинаешь понимать, какая всё-таки деревня наш Нижнеманск… Кстати, расскажи, как твоя романтическая история вяжется с попыткой продажи «Октября» москвичам? В протоколе, как ты помнишь, если что и отражено, то порознь.
