– Всё шло вроде как надо. Главреж нашего театра был в длительном отъезде… вы знаете, по какой причине… и тут мне предложили устранить администратора, потому что Атаманов, хоть и в новом обличье, но должен был вот-вот вернуться. За здание «Октября» внезапно начались подпольные торги, которые выиграли москвичи. Кроме того, за организацию передачи здания мне должны были отвалить большой куш… Мы же действительно без протокола сейчас говорим, верно?.. Ну а тут администратор, да ещё на пару с помощницей режиссёра попадают в аварию, и я тут же подставляю руку, чтобы поймать упавшее яблоко. Но отлично понимаю, что в глазах Севостьяновой после этого стану, мягко говоря, не самым приятным парнем. Хотя с теми деньгами, которые у меня уже почти что были в руках, я бы сам купил ей целый театр в собственность… Я начал действовать, но уже было поздно. Если бы… Если бы у меня под ногами не путался мальчишка Тилляев, думаю, Светлану я бы успел заполучить раньше. Но она с приездом этого пацанёнка вообще перестала видеть других. Меня, естественно, тоже. Возможно, я где-то перегнул палку, пытаясь привлечь её внимание, но она всё равно уже начала спать с этим Тилляевым. Конечно, «спать» – явно не то слово… Гражданин следователь, вот хотите верьте, хотите нет, будь на месте этого сопляка, который годится ей в сыновья, нормальный, серьёзный, взрослый мужчина, такое перенести удалось бы легче. Но понимание того, что мне предпочли это ещё толком не сформировавшееся недоразумение, просто меня убило. Знаете, я мог бы даже апеллировать к состоянию аффекта… Хм. Да, кстати…
– Не прокатит, – помотал головой Телегин. – Ты не похож на склонного к аффектам. Ты планировал застрелить Тилляева, причём готовился тщательно и целеустремлённо. Один только глушитель сразу сметёт малейшие попытки подтянуть состояние аффекта. Кроме того, доказано, что ты киллер, да ещё убивавший женщин с особой жестокостью. Таких, как ты, полагается считать людьми глубоко бездушными и не склонными к убийствам по романтическим мотивам. К тому же тебе и Константина Дедова припомнят, да не один раз. Вот почему я сомневаюсь, что у адвоката получится скостить тебе пожизненное до реального срока. Хотя, конечно, всё может случиться.
– Если адвокату покажут эту милующуюся парочку – Тилляева со Светланой, он тут же признает меня невиновным, – усмехнулся Кирилл.
– Несколько дней тому назад, – произнёс Дмитрий, проигнорировав эту реплику, – на твоём месте сидел этот сопляк, которого ты замыслил убить. Вот скажу тебе как есть, Задворных, ему я давал совершенно другие советы. Мне действительно
– Кажется, я вас понимаю… Но к чему вы клоните, а, гражданин начальник?
– Я ему сказал тогда немножко правды. Это про ту зону, на которой ты уже сидел, Задворных. И откуда сделал ноги. Возможно, если бы Ерматова скончалась, мы бы уже осудили этого шпанёнка. Возможно, кто-нибудь вступился бы за него на стадии суда, и он отправился бы в наш «пионерский лагерь». Конечно, ему бы там после репетиций всё равно предложили в камере играть пани Монику, но для таких, как он, это неизбежно в любом исправительном учреждении. Тебе же, я думаю, подобное не грозит.
– Так, и если сейчас найдётся тот, кто имеет реальное влияние в городе, тогда…
– Тогда у тебя, Задворных, появится реальный шанс отправиться в знакомое место. И, может быть, даже выйти из него не ногами вперёд. Конечно, через достаточно много лет… Но сбежать оттуда тебе больше не дадут. Это я обещаю. И сам прослежу, по возможности. По тебе и так «дом родной» плачет. Больше тридцати лет в долг живёшь.
– Понимаю, гражданин следователь. Если вы обратитесь к Юрию Ёлкину…
– Погоди, Задворных. Я, между прочим, сижу тут вовсе не для того, чтобы улучшать условия поголовно для всей мрази, каковой считаю и тебя. Так что не обольщайся на этот счёт.
– Тогда в чём суть нашего разговора, гражданин начальник? Я уж решил, что вы пытаетесь залезть мне в душу, понять что-то…
– Кстати, именно это я и делаю. И, кстати, кое-что я действительно уже понял.
Кирилл осклабился.
– Ну, это вы про Тилляева. Я вижу, что вы чувствуете по отношению к этому гадёнышу…
– Не будем тереть за мои чувства, Задворных. Но если бы не Тилляев, я уже давно вызвал бы конвойного – у меня и без тебя дел просто вагон… Тилляев… Ты же знаешь, как он сбежал из СИЗО? Я уверен, что весь ваш театр к этому руку приложил. Коллективную.
Кирилл пожал плечами.
– Не знаю. Тут как-то обошлось без меня, – честно сказал он.
– И то ладно. Всё равно обвинение против него приостановлено… Поэтому его пока и прекратили искать. Вот когда отменят полностью, можно будет попробовать возбудить новое дело – о побеге из-под стражи. Так что, надеюсь, он сюда ещё вернётся… Но это уже как карта ляжет, конечно… Ладно. Суть вот в чём. Объясни мне, Задворных, как такое может быть, что ты, головорез и мокрушник, почти каждый день выходил на сцену в течение скольки?.. Тридцати двух лет, получается?.. Как это стыкуется – одновременно быть актёром и убийцей?
