Махмуд поднялся на ноги, обратив внимание на закрывающуюся высокую дверь за портьерой. Добежать до выхода было уже не так сложно, несмотря на сильную боль в ушибленном колене. Он оказался в полупустом фойе, быстро огляделся по сторонам. Женская фигура в голубом стремглав неслась к выходу на улицу. Махмуд бросился следом за сестрой. Выбравшийся наконец из зала Эсон успел заметить приятеля, который, прихрамывая, выбегал из здания. Эсону удалось ничего не повредить, и он скоро настиг Махмуда на широкой лестнице Дворца культуры.
– Вон она! – крикнул брат девушки. – Беги первым, я не могу быстро!
Эсон кинулся следом за улепётывающей Зульфиёй.
Та оглянулась, поняла, что погоня продолжается, и прибавила ходу. К счастью, она сегодня надела лёгкие туфли на низком каблуке и потому рассчитывала сбить преследователей с пути. Но Эсон понемногу настигал её и при этом выкрикивал «держите её!»
Кричал он по-русски. Какие-то два типа, одетые в кожу и спортивные штаны, попытались помешать девушке. Зульфию это всегда удивляло – почему прохожие-мужчины чаще всего склонны помогать догоняющим? А уж если убегает женщина от разъярённых преследователей, то уж тут всегда кто-то да попытается её остановить. Мужская солидарность? Или национальные особенности? Странно, что в России происходит всё ровно так же… Зульфия сделала вид, что испугалась. Но тут же, изловчившись, подпрыгнула и изо всех сил врезала носком туфли по голени одному из парней. Тот охнул, пошатнулся. Девушка опрометью помчалась дальше, свернув в переулок. Она решила, что на помощь прохожих надеяться бессмысленно – напротив, найдутся новые, кто захочет её остановить. Приятель травмированного словно «завис», туго думая – что делать: гнаться ли за девчонкой, или ну её нафиг, пока товарищ матерится от боли и злобы, подпрыгивая на одной ноге. Всё же он скоро устремился в переулок, когда с ним почти поравнялся Эсон.
Девушке трудно было соревноваться с двумя крепкими парнями – они начали её настигать. Расстояние между беглянкой и преследователями неумолимо сокращалось. Вот уже осталось метров пять… Три метра… До ушей Эсона вдруг донеслось: «Стой, сучка! Прошмандовка, стоять, тебе сказано!»
– Э, ты! – выкрикнул он на бегу. – Чего ты там орёшь, козёл?
«Козёл» тем временем как раз хватал Зульфию за рукав. Задержав бег девушки, остановился сам.
– Шалава грёбанная! – заорал он и замахнулся с намерением то ли ударить её по лицу, то ли просто напугать. Но в этот момент ему в ухо прилетел кулак Эсона.
– Ты как, падла, мою невесту назвал?! – заорал он.
– Это кто падла-то? – обозлился парень и, размахнувшись, врезал Эсону в скулу. Эсон зарычал и обрушил на противника град ударов. Тот в долгу не остался и направил ответом несколько ощутимых затрещин.
Про Зульфию они словно бы забыли. Девушка воспользовалась случаем и кинулась бежать дальше. Эсон заметил это и в отчаянном броске ухватил её за плечо. В этот момент ему поставили подножку. Он неуклюже упал, повалив за собой и Зульфию. Тут подбежали прихрамывающие Махмуд и второй добровольный помощник.
– Эй, что тут у вас происходит? – крикнул Махмуд.
– А, этот маймуни кутогым* знаешь, как твою сестру назвал?!
– Не, вы чего тут, правда? – заговорил второй.
Эсон и его бывший противник недобро посмотрели друг на друга, но не стали обострять обстановку. К тому же Эсону было не до этого – он крепко держал Зульфию. Махмуд поглядел на своего приятеля и их новых случайных попутчиков, чьи рожи явно не были отмечены печатью добродетели.
– Спасибо, братаны, – произнёс он. – Извините, если что не так.
– Да ладно, – пробормотал один из гопников. – Я же не знал, что она ваша родственница.
– Всё нормально, – подтвердил Эсон.
– Машина рядом, пошли садиться, – произнёс Махмуд. – Здравствуй, сестра.
* * *
Перед генеральной репетицией Светлана сказала Денису, когда тот направлялся в общую гримёрную:
– Можешь пойти переодеться у меня.
Сама же Севостьянова была полностью готова к выходу на сцену – костюм на ней сидел как влитой, словно перед премьерным показом, только сама ходила без грима. Тилляев прежде гримировался и одевался для роли Тони в общем помещении, вызывая добродушные шутки и даже некоторое восхищение определённой смелостью и наглостью. В отсутствие Светы к Денису подходила Роза и, присев рядом, с явным удовольствием наносила заключительные «штрихи к портрету». Орудуя кисточкой или брасматиком, помогала сделать контуры лица более женственными, а ресницы – длинными. Штатного гримёра в театре Атаманова не было уже с полгода, и актёры понемногу начали к этому привыкать, хотя по-прежнему полагали, что это, мягко говоря, не совсем правильно.
