На улице, когда зима напрасно злится, находиться очень неприятно. Вот день теперь и начинается со школы, а продолжается Сашкиным звонком в дверь:
– Го[33] к мультипликатору?
Между собой мы Петра Олегыча Создателем зовём. Мы с Сашкой больше никого другого не знаем, кто б из неживого живое мог делать при помощи карандаша и бумаги! Пётр Олегыч – король нашего мира, его и Сковородка, и Лещ уважают, и даже Сашкин кот по кличке Кот об ноги трётся.
С нами в кинотеатр Анчутка с Кириллом ходить повадились, и Марика, и Вова, и Алька, и даже Лила со своим крашем[34] – Ваней Снегопадом, который у нас в супермаркете подрабатывает. Торчит белой головой из окошка «Аптека» в глубине зала. Ваня студент, учится на фармацевта. Это он мне однажды сказал, как испортить Алькины слаймы:
– Зафигарь туда шампуня побольше. Выбери повонючей.
Создатель только рад, ведь в кино должны ходить дети. Он показывает нам свои любимые мультики и кинишки: «Дикобраз в низине», «Человек-ихтиозавр», «Приключения робота – двойника реального мальчика», «Плавучий дирижабль», «История историй», «Ну, погляди!» и длинную, очень занудную и медленную «Гостью из вероятностно грядущих лет».
Кирюша откуда-то добыл автомат для попкорна, и теперь это наша основная пища. А я игровые автоматы полюбила. Когда мы кинотеатр только нашли, на одном стоял тазик с жетонами, и их там было огромное количество. Но даже оно, это огромное количество, стало со временем заканчиваться. Поэтому Снегопад принёс перфоратор и наделал в жетонах дырочек. Мы их на ниточки привязали, чтобы обратно из автоматов вытаскивать.
Люблю «Морской бой»! Жетон бросила (верёвочку вокруг пальца) – музыка сразу играет, по экрану кораблики плывут. Я лицо к перископу прислонила и прицелилась. Вдруг всё пропало и я оказалась внутри автомата. Резиной пахнет и сладкой ватой, а вокруг – много-много девочек и мальчиков. И все зелёные.
– Э-э-э… – говорю. – Вы кто?
Тут из толпы выступил парень, он был самый зеленокожий.
– Ты что, страшилку не знаешь? – спросил он.
– Да какую страшилку, ты о чём вообще? – я разозлилась на него сразу же, уж больно правильно его черты лица вокруг носа расставлены.
– Мы дети, которые играли в «Морской бой» и пропали, – продолжил он тоном таким же пафосным, как лицо. – Тебя что, не предупреждали, что играть в этот автомат нельзя?
– Да никто меня не предупреждал! – я уже бесилась вообще. – Мы все по сто раз в него играли!
– Что, и даже табличка не висит? – удивился мальчик.
– «Не играйте, а то попадёте внутрь к зелёным додикам»? Не, завалялась где-то, видать.
Принц выглядел озадаченно, даже присел на корму чёрного картонного корабля.
– Ну поздравляю, ты умерла! – недобро вступилась за него кудрявая девочка. – Все, кто играл в этот автомат, умерли.
– Да никто не умер! – я уже глаза закатила. – У меня друзья играли, и норм. Да и вы тоже вполне живые, но странные. Мёртвое, оно не говорит, не дышит и на корабль не присаживается, не в курсе? А если ты вкрашилась в этого типа, то нечего за ним всякую лабудень повторять!
Девочка вспыхнула ярко-болотным румянцем. Рот открыла и закрыла, как рыба.
– Тройка! – раздался вдруг Сашкин небесный глас. – Ты что делаешь внутри?
Я обернулась. Сашка целился в меня из гигантской винтовки. И сам был гигантский.
– Санё-о-ок! – заорала я что есть мочи. – Вытащи меня отсюдова!
– А ка-а-а-ак? – медленно раздувая ноздри, прокричал Саша.
– Как, как, как, – я принялась расхаживать туда-сюда. Зелёные дети разбегались от меня в стороны. – Как мне вас вытащить?
– Никак! – вскричал вдруг красивый мальчик. – Ты скоро станешь как мы! И смиришься со своей участью.
– Розетка! – до меня наконец дошло. – Санё-о-о-ок! Ты не стреляй только! Выдерни автомат из розетки! А потом тяни меня за жетон!
– Вытащи карбонад из сетки? – не понял Сашка.
Я прикрыла ладонью глаза. Но сразу же взяла себя в руки.
– Так, ладно. Будем творить. Современное искусство. Живопись зелёными человечками. Ты, длинноногий, ложись сюда.
Они долго сопротивлялись, не понимали, чего я хочу. Особенно мешали потерявший власть Принц и его кудрявая подружка.
Но вода и камень точит. Легко сказка сказывается, долго дело делается. Делу время, потехе час – хотя нет, эта не подходит.
Сашка всё ещё смотрел в перископ, а мои зелёные подопечные уже лежали буковками: «Шнур!!! Из розетки!» Для наглядности последние четверо, самые гибкие, изобразили на поле морского боя свиной пятачок. Саша чесал репу: я услышала этот скрежет. А потом исчез и появился с Вовкой и Кирюшей. Они долго гадали, три моих мушкетёра, пока мимо не прошёл Снегопад со старшей сеструхой в обнимку. Эти двое глянули, загоготали и сразу провод из розетки дёрнули.
Всё погасло. Лампочки, каюты. Маяк вдали. Прицел огромной винтовки. Закружилось, как на американских горках, и тут я верёвочку от жетона, обкрученную вокруг пальца, нащупала.
– За меня хватайтесь! – как закричу. – И за верёвку эту!!!
Так и вынесло нас толпой из автомата, меня и зеленолицых.
