Вы боялись когда-нибудь, лёжа в ванне, что в это время домой ворвались грабители? Я – постоянно. Сижу в пене и с серьёзным лицом продумываю план помощи семье.
Сегодня в дверь позвонили именно в такой момент. Дома были только я и Алька, но Аля открыть не смогла: после истории с Лут-Лёшей она со слаймов перешла на поп-иты[49], а от поп-итов, как известно, вообще не оторвёшься. Они не липнут, не тухнут, не пачкают вещи, а приятно щёлкают.
Если честно, от истории с Лут-Лёшей вообще все выиграли: у Альки новое хобби, у Вовчика – необычный друг, у меня – Сашка, наконец-то переставший стесняться, что водится с девочкой.
Но из ванны пришлось вылезать, намотав на себя полотенце. Сковородка тявкала у двери, извивалась каракулинами.
– А вдруг грабители? – спросила я её.
«Нет, нет, что ты, там кто-то хороший и добрый, он даст поставить на себя лапы и лизнуть в лицо!» – виляла она хвостом.
Так себе наша Сковородка охранник.
Впрочем, чего я ожидаю от собаки, которую домовики смогли в вентиляцию утащить?
В глазок никого не было видно.
– Кто там? – крикнула я хрипло.
– Есть дома взрослые? – вкрадчиво спросила пустота мужским голосом.
На мне аж вся пена сразу замёрзла. Это он. Маньяк-убийца. Замызгивая экран телефона, я набрала Саньку:
– Выгляни в глазок! У моей двери кто-то есть?
– Подожди, в мою тоже звонят, – ответил он.
Почёсываясь и шаркая тапками, на лестничную площадку вышел Пётр Олегыч. В глазке он выгибался, как кузнечик, коленками назад.
С появлением соседа меня как-то разморозило, и я тоже открыла дверь. Сашка распахнул свою, и мы втроём уставились в пустоту.
– Кто здесь? – спросил Пётр Олегович настороженно.
– Нормальный у тебя прикид, – Сашка смотрел на мою причёску. Я сообразила, что строила на голове пенную башню и забыла.
– Что тут у вас? – из недр квартиры выползла Алька, щёлкая своим поп-итом.
– Никого нет, – Пётр Олегыч смотрел удивлённо.
– Тройка, это ты натоптала? – Сашка указывал на мокрые следы у лифтов.
– Да я вообще туда не ходила! – Башня на голове кренилась вбок. Мне срочно захотелось в ванную.
– А следы босые!
Я нехотя подошла.
– Босые! – подтвердил Пётр Олегович за моей спиной.
Я поставила свою ногу на этот мокрый след.
– Видали? Они сорок пятого размера!
– Действительно! – старый мультипликатор смотрел ещё более удивлённо.
Вечером мы сидели на лавочке возле дома. Мимо шли выпускники в красных ленточках. Начиналось лето.
– Не веришь? Посмотри! – я протянула Саше руку.
– Да смотрел я сто тысяч раз! Ладонь. Как у всех. Никакого третьего глаза.
– Говорю я тебе, у нас по подъезду человек-невидимка ходит. Чё ты такой злой, как капкан?
Сашка вздохнул:
– По матеше тройбан в году вышел. Меня теперь на море не повезут.
– Поехали с нами, – я кусала заусенец и глядела на Лилу, которая стояла с плакатом у подъезда. Плакат гласил: «Бдительность! Железные двери!»
– Твои сёстры сведут меня с ума.
– У Рона ваще пятеро братьев и сестра, и ничего, Гарри нравилось!
– Ну и кто из этих шестерых испугался бы пустоты с бархатным голосом?
Пустота с бархатным голосом обошла все квартиры, спрашивала взрослых, молила открыть.
Миллиардер Чудинов вызвал уфологов.
Семья Кикваридзе эвакуировалась на лето в Кисловодск.
Лут-Лёша научил Вовчика делать липкие капканы-ловушки.
Актёр Полученков отдал Тефтелю на курсы бойцовых собак.
Тётя Вася КГБ приваривала железные решётки к окнам своего тринадцатого этажа. На лице забрало, искры в разные стороны.
– На сварку нельзя смотреть без специальных очков – ослепнешь, – назидательно сказала я.
– Туфта! – Сашка махнул рукой. – Вот на солнце – нельзя.
– Слыхали? – к нам подошёл Кирюша. – Моя мама профессора Белебердинова спасла!
Профессор Белебердинов – знаменитость. Он сосед деды Юры – тоже живёт на сорок втором этаже. У него в квартире ход на крышу. А там – наблюдательный пункт. Всякие приборы стоят учёные и, конечно, подзорная труба.
Профессор Белебердинов тридцать лет облака над высоткой наблюдает и доказал, что такие – вытянутые, в форме древних крокодилов и редкого жемчужного оттенка – зависают только над нашим домом. В его квартире даже музей есть жемчужных облаков. Благодаря ему к нам всякие международные комиссии приезжают и тоже наблюдают.
Профессор Белебердинов, как и все учёные, не стоит на месте. А учёные развиваются, выдвигая разные гипотезы и пáрясь над ними – доказывают или опровергают. Вот он и выдвинул, что жемчужные облака кто-то подсвечивает снизу, с нашей крыши. Кто-то невидимый. И он решил изобрести проявитель.
Вчера на закате, когда поплыли облака, он выбежал на крышу и принялся распылять проявитель пульверизатором. Только профессор ошибся в формулах своего изобретения, а ещё облился. Проявитель оказался устранителем – Белебердинов исчез из поля зрения.
Чтобы смыть с себя неудачу, профессор кинулся в душ. Тут свет как раз отключили. Профессор выскочил на лестничную клетку выяснить, в чём дело, а его дверь от сквозняка захлопнулась. Точь-в-точь как у инженера Щукина![50]
