В конце стола идиотским смехом брызнула переливающаяся бриллиантами юная барышня, и все с еще большим вниманием устремили слух к Подносову.
– Для нашего дорогого президента Россия – последний рубеж, который может оставить лишь трус и предатель, – продолжил витийствовать Подносов. – Михаил был человеком небедным и мог бы купаться в роскоши в любом уголке мира, крутить романы со сладенькими мулаточками, гулять по Бродвею, запивать устрицы пина-коладой, здороваться за ручку с американскими президентами, но Михаил мужественно предпочел остаться с нашим лидером и народом. Я всегда говорил и продолжаю утверждать, что бессмертие возможно только в синтезе электробритвы и святого причастия. – Подносов осекся, зашлепав губами по расплескавшейся мысли.
– Он тоже из этих? – Мозгалевский толкнул генерала в бок.
– Не думаю. Шизофреников не прививают, может, слышал что-то где-то, – поморщился Красноперов.
– Битва за небеса творится на земле, – вмиг собравшись, продолжил Подносов. – И Миша вышел из нее победителем. Я как православный сталинист убежден, что мы еще обнимемся с нашим другом и поднимем знамя Красной империи над всеми горизонтами времени и пространств. – Задыхаясь от восторгов, Подносов зажмурился и, встряхнув лед в стакане, махом осушил.
Стол зазвенел посудой и приборами, господа и дамы погрузились в пищеварительную нирвану.
Андрей Абрамович Сливкин, принявший поминальную эстафету, был не столь популярен, как товарищ Подносов, но не менее преуспел на политическом рынке олигархической России. В середине девяностых он придумал выдвигать на выборы против богатых кандидатов их однофамильцев, как правило, деклассированный элемент, таким образом, чтобы в избирательных бюллетенях сливкинский спойлер шел перед подлинным претендентом на мандат, сводя его шансы к нулю. За снятие «дублера» Андрей Абрамович просил денег. Как правило, люди платили, но попадались и те, кто не мог оценить всю нетривиальность бизнес-модели. И тогда Сливкина били, иногда жестоко, иногда арматурой. В очередной раз коротая время на больничной койке, Андрей Абрамович решил пересмотреть выборную концепцию, начав предлагать свои услуги не основному кандидату, а его конкурентам. Дело пошло бойко, бескровно и менее волнительно. Затем Сливкин начал клепать идеологических «дублеров» оппозиционных партий, дробя электоральное единство, параллельно организовав фабрику по подделке подписей избирателей, необходимых для выдвижения кандидатов. В огромном ангаре сотни студентов, меняя руки, вносили в подписные листы данные граждан нужного региона и расписывались за них. Через пару лет в России практически не осталось ни одной политической партии, за исключением «Единой России», которая бы не являлась клиентом Сливкина. В Кремле по достоинству оценили таланты Андрея Абрамовича, призвав его на тайное государево служение. Корпорация Сливкина по производству подписей, партий и кандидатов стала одной из скреп суверенной демократии. Его однажды даже попросили поучаствовать в президентских выборах. Он занял последнее место, получив голоса россиян в пределах погрешности и тем навсегда утолив жажду публичной славы и народной любви. Личным амбициям Сливкина стало тесно в застенках чужих авантюр. И тогда Сливкин взалкал власти, тайной и могущественной, организовав масонскую ложу «Свободный Восток». Сняв офис в бывшем особняке князя Юсупова, заказав бутафорских шпаг, масонских ошейников, серебряных перстней с циркулями и глазами, Сливкин принялся вербовать в тайное братство мелких чиновников, торгашей, философов и графоманов, обещая им покровительство во службе и делах. Но новые кадры в «вольные каменщики» быстро иссякли, и Сливкин, презрев священные законы конспирации, принялся зазывать неофитов через рекламу в интернете. Слава главного российского масона, несмотря на всю идиотичность, стала для Андрея Абрамовича источником вдохновения и тех сакральных смыслов, о которых так любил рассуждать Подносов. Однако Верховный приор «Свободного Востока» вдруг столкнулся с жесткой конкуренцией со стороны Великого командора «Вселенской ложи» господина Трушкина. В лихие девяностые на заре своей адвокатской карьеры Жора Трушкин поселился на нарах по подозрению в убийстве двух старух, чьи квартиры странным образом оказались переоформлены на будущего предводителя вольных каменщиков. Но трупы бабушек не нашли, и Трушкина отпустили. Когда великий командор осознал, что победить Сливкина в честной борьбе не удастся, потрошитель старух решился на революцию в мировом масонском движении, записывая в священное братство всех желающих дам. Такого удара под дых Сливкин никак не ожидал. Великому приору лишь оставалось кусать локти, корить себя, что первым не додумался до такой очевидности, и обвинять конкурента в отступлении от вековых законов «бессмертной семьи».
