Граф Флитский нахмурился. Он едва знал сэра Гренвиля Кони, хотя имя было ему знакомо. Он знал, что сэр Гренвиль входил в состав Комитета Обоих королевств, Комитета Англии и Шотландии, который эффективно правил в отличие от короля. Граф в некотором роде благоговел перед этим маленьким тучным мужчиной. Сэр Гренвиль олицетворял власть, власть, которая завоевывала земли.
— Я приехал, сэр, ради своей тещи.
— Вы приехали ради неё? А почему она все ещё здесь?
Леди Маргарет сидела спиной к Кони. Она не шелохнулась.
Граф Флитский снова нахмурился.
— Её сын болен, сэр Гренвиль.
— Болен?
— Ранен.
— А! Вы хотите сказать, что юноша сражался против нас, милорд! — сэр Гренвиль покачал головой.
— Полагаю, он пленник?
— Он слишком болен, чтобы быть пленником, сэр.
Сэр Гренвиль улыбнулся. Он с нетерпением ждал этого момента. Он специально отсрочил свой приезд сюда, поехав вначале к графу Эссекскому, командиру армии, пытающейся очистить запад от роялистских войск. Теперь, когда неприятная работа была сделана, сэр Гренвиль собирался получить удовольствие. Неделя в Лазене сулила приятную перспективу, время для увеличения ренты и пересчитывания состояния новой собственности. Его жабьи глаза широко смотрели на графа Флисткого.
— Разве это хоспис, милорд? Или я должен оказывать милость своим врагам?
Граф был изумлён.
— Это был его дом, сэр Гренвиль. А больной в тяжёлом состоянии, его нельзя перевозить.
— Нельзя? Нельзя? Разве не говорили, что тиранство короля нельзя изменить, но они ошиблись, — он небрежно помахал рукой. — Увозите его! Сегодня же! Немедленно! Я требую, чтобы вся семья покинула дом, вы поняли? Покинула!
Леди Маргарет, наконец, шевельнулась. Она отложила шитье в сторону, встала и спокойно подошла к сэру Гренвилю. Встала напротив него, заставив его смотреть на неё снизу вверх.
— Мой сын, сэр Гренвиль, умрёт во время переезда. Это мнение врача.
Он улыбнулся.
— Я никогда не полагался на мнение врачей в этих вопросах.
— Но мой сын умрёт.
— Это будет для него уроком не сражаться против Парламента, — она улыбнулся снова. — Полагаю, он был в розыске в Лондоне за предательство. Его смерть, леди Маргарет, только избавит от работы палача.
— Вы не можете заставить нас уехать. Мой сын умрёт.
— Я не могу! Я не могу! — сэр Гренвиль засмеялся. — Леди Маргарет, это мой дом, а не ваш. Вы можете остаться в качестве посудомойки или швеи, но ваш сын уедет. И немедленно.
— Тогда он умрёт.
— Ну и пусть!
Она ударила его по щеке. Быстрый сильный шлепок ладонью эхом, как пистолетный выстрел, разнесся по длинной галерее. Сэр Гренвиль с искаженным от ярости лицом замахнулся рукой, но граф Флитский быстро выступил вперёд, наполовину вытащив меч из ножен.
— Сэр Гренвиль!
Охранник Кони был потрясен увиденным. Сэр Гренвиль медленно опустил руку.
— Убирайтесь сию секунду из моего дома, леди Маргарет, вы и вся ваша семья, и не смейте ничего брать из него, слышите? Ничего, кроме своей одежды. Ничего! — он повернулся к Фуллеру. — У них есть один час!
— Да, сэр.
Сэр Гренвиль откатился назад. Он со злостью посмотрел на графа Флитского.
— И вы, милорд, находитесь в доме врага. Я слышал, вы хотели узнать о судьбе Доркас Слайт?
Граф Флитский, поражённый, что его просьба так широко известна, кивнул.
Сэр Гренвиль засмеялся.
— Она скоро умрёт, если уже не умерла. Либо будет повешена как ведьма, либо сожжена как убийца своего мужа, — он улыбнулся. — Она была моим врагом, милорд, и думаю, вы теперь тоже. Убирайтесь.
Леди Маргарет не оглянулась. Она, Каролина и Анна ехали в дорожном дилижансе графа Флитского вместе с Тоби. Он лежал на скамье, постанывая. Полковник Вашингтон, с перевязанными до сих пор глазами сидел на сиденье для конюха снаружи. Слуги, которых леди Маргарет попросила сопровождать их, шли позади дилижанса. Они обошли стороной развалины сторожевых ворот и взбирались по склонам северных холмов, на которых паслись овцы сэра Гренвиля.
Леди Маргарет держала сына за руку и с жуткой болью внутри осознавала, что её враги победили. Она потеряла все. Мужа, дом. В сыне едва теплилась жизнь, дочери молча сидели рядом с ней. Преподобный Перилли поравнялся с повозкой верхом на своей старой кляче. Она улыбнулась ему из окна, понимая, что ему, также как и ей, некуда идти.
Каролина зашмыгала носом. Леди Маргарет нахмурившись, посмотрела на неё.
— Успокойся, дитя. Не нужно слез.
— Но, мама…
— Никаких «но, мама», — леди Маргарет слышала, как Джеймс Райт подгонял лошадей вверх по склонам вдоль поросших ольхами берегов реки. — Мы вернемся, Каролина. Не сомневайся. Мы обязательно вернемся. Она сжала руку сына, как будто хотела влить в Тоби всю свою огромную силу. — Мы будем плясать на могиле этого человека. Мы вернемся.
Солнечный свет почти ослепил Смолевку. Она вскрикнула, споткнувшись, ничего не видя от яркого света, и один из солдат, ведущих её, ударил Смолевку.
— Вставай! Пошли!
