— Правда? С ума сойти! Я несколько раз звонил, оставил свой номер, просил соединить с тобой. Тебя вечно не было на месте.
В общем, ему хотелось, чтобы Артур почувствовал себя виноватым из-за того, что не сидел возле телефона и доверился безалаберной прислуге. Несколько раз он возвращался к невероятному стечению обстоятельств, разлучивших их на это краткое время, помешав французу увидеться с Аугустой. Она даже плакала. О… немного, несколько слезинок, чтобы смыть печаль. Когда подошел контролер, Жетулиу начал ощупывать свои карманы один за другим, с возрастающей тревогой:
— Мой билет! Я потерял билет!
Артур достал оба билета из своего кармана:
— Хорошо, что я обо всем подумал!
С этого дня он решил мучить Жетулиу. На следующей неделе он избегал его, как мог, и сблизился с ним снова только из-за экзамена. Жетулиу, который несколько ночей проиграл в покер (впрочем, весьма успешно), не помнил ни слова из лекции об оси Рим-Берлин. Артур великодушно, или радуясь возможности получить очко в свою пользу, подсказал ему даты и план ответа. Самое противное, что при объявлении результатов преподаватель долго разбирал работу Жетулиу. Ее достоинства были тем выше, что автор во время последней мировой войны находился далеко от театра военных действий. Жетулиу превосходно разыгрывал скромность. Забыв поблагодарить Артура, он даже вставил несколько советов о том, как нужно трактовать современную историю перед наивными американцами. Он непредусмотрительно не подумал о том, что вся история повторится через неделю. Жетулиу переживал период большого везения и ложился на рассвете после напряженных партий в покер — один из способов выставить напоказ раскованность высшего порядка. Артур безжалостно подсунул ему пророческую цитату Кинза, которая на самом деле принадлежала Бэнвилю, волевым решением восстановил монархию в Австрии в период между двумя мировыми войнами и перенес на один год крах на Уолл-Стрит. Преподаватель новейшей истории был просто ошарашен и приписал эти ошибки усталости Жетулиу, который после занятий набросился на своего друга:
— Ну что, весело было?
— Пришла и моя очередь посмеяться.
Ни тот, ни другой не были в настроении объясняться, и Артур предложил проверенное средство:
— Мы уже давно не бегали вокруг студгородка. Предлагаю тебе полчаса джоггинга, чтобы ты пришел в чувство.
Надев спортивные костюмы, они побежали бок о бок вокруг домов. Жетулиу, менее тренированный, с легкими, загаженными никотином, накопившимся за все сеансы карточной игры, стискивал зубы. На последнем круге, бледный как смерть, он был вынужден присесть на скамейку. Артур заговорил самым прочувствованным тоном:
— Ты же не помрешь у меня на руках вот так… не дав мне адрес Аугусты и телефон Элизабет!
— Ах, вот в чем дело!
— Да, только в этом!
Жетулиу посидел молча, нагнув голову к коленям. Когда распрямился, кровь снова прилила к его щекам.
— Спросил бы раньше. Не беспокой Аугусту. Она выходит замуж о… без всякой радости, но, как ты можешь догадаться, мы с ней переживаем кризис. Она хочет из него выйти. Боюсь, что она жертвует собой ради меня, чтобы я мог продолжать учебу. Я умоляю ее подождать. В июле мы получим деньги от продажи поместья моего отца в Минас-Жерайс. А пока я отправляю ей свой выигрыш в покер.
— А проигрыш?
Жетулиу рассмеялся
— Я не плачу игорных долгов. Вижу по твоему лицу, что ты находишь это нечестным. Артур, тебе нужно иначе относиться к жизни: для совестливых настанут очень трудные времена. Почему ты хочешь увидеться с Аугустой?
Артур не удивился, что не почувствовал никакой горечи при известии о свадьбе Аугусты: он в это не верил, он поверит, если только она сама сообщит ему об этом.
— Почему ты хочешь увидеться с Аугустой? — повторил Жетулиу.
Артур вспомнил, что сказала Элизабет.
— Она единственная.
— О, это точно! Даже среди женщин в десять раз красивее Аугуста, как только появится, одна только привлекает к себе внимание.
— За кого она выходит?
— Вообще-то намечаются две кандидатуры. Мы еще не решили.
— Что значит «мы»?
— Я тоже имею право голоса. Я ее старший брат, почти отец.
— …и немного сутенер, если я правильно понял.
— Нет, ты ничего не понимаешь из-за своей психологии среднестатистического француза.
— А если наоборот — все понимаю? Ну, Жетулиу, дай мне телефон.
— Никогда. Да и зачем? У тебя даже нет денег, чтобы съездить в Ныо-Йорк на выходные.
Артур повернулся к нему спиной и потрусил дальше по аллее вокруг студгородка. Когда он пробегал мимо скамейки, Жетулиу помахал рваным клочком бумаги.
— Если ты уж так истосковался по любви, что ж не поедешь к Элизабет? Если не считать твои галстуки и носки, она находит тебя очень даже привлекательным.
