К ним вплотную подошёл лидер правосеков. Игорь, ещё когда добивали выпадавших из окна, заметил, что он старший, его явно слушались. В бронежилете поверх камуфляжа, лет немного за сорок, очень коротко стриженный, он недолгое время бегал холодным, оценивающим взглядом по куликовцам, словно решая для себя некую задачу. Так хищник хладнокровно и без капли ненависти выбирает, как ему сподручнее напасть на стадо бизонов, ощетинившееся рогами, с кого начать. Приняв решение, он подошёл к Мише.
– Я тоже десантник, – кивая на Мишин голубой берет, сказал он. – Что ж ты позоришь десантные войска?
– Я?!.. – Миша от такого наглого и брехливого вопроса растерянно завис.
Правосек бросил через плечо короткий, приглашающий взгляд на своих подельников. Те вмиг приблизились к не сопротивлявшимся куликовцам, обманчиво увидевшим во вдруг возникшем диалоге надежду на человечность врагов. Но зря они врагов мерили по себе.
В несколько секунд правосеки отобрали у всех дубинки, у Игоря выдрали из рук и каску. И посыпались удары! Для начала со всех сбили головные уборы. Игорь, никогда не носивший шапки, даже из-за этого все зимние куртки выбирал с капюшоном, чтобы в особо лютые холода прикрывать всё-таки мозги от переохлаждения, вдруг воспылал необъяснимой жаждой покрыть голову. Он поднял улетевшую от подзатыльника под ноги кепку и водрузил её на место. Наверное, правы были всё-таки предки, когда считали, что любой, уважающий себя человек, должен на людях иметь покрытую голову. Что-то в этом было.
Очевидно, и правосеки это понимали на каком-то инстинктивном уровне, потому так дружно и не сговариваясь они сбили с голов шапки. Покончив с этим, они принялись избивать уже серьёзно. Посыпались удары битами и дубинками. Со всего размаху, без всякой жалости и опасения убить, даже с явным желанием убивать! Куликовцев ударами сбили в подобие строя, к каждому пристроился один или два «контролёра». И так, под крики: «Ну что, помог тебе Путин?!», «Пи****сы путинские, теперь под нарами кукарекать будете!», осыпая ударами и пинками, их погнали к воротам. У Игоря опять сбили кепку, он умудрился поднять её из лужи, мокрую и грязную упрямо водрузил на голову. В нём вообще подымалось какое-то остервенение и упрямство. И острое сожаление, что так легко отдал дубинку, что нет с ним сапёрки, что не расколол пополам холодно-равнодушную морду главного правосека, ведь так близко был. В третий раз кепка улетела уже безвозвратно.
Игорю прилетело несколько чувствительных ударов по голове, но крови вроде бы не было и боли не было тоже. Зато у других кровь уже проявилась. У Миши капало с губы, у парня впереди заливало глаза, он всё время смахивал рукой густые капли. Справа и слева, впереди и сзади постоянно мелькали взмахи дубинок, хлопцы словно зерно молотили. И всё это под непрекращающийся жуткий, нечеловеческий вой толпы. Игорь почти не видел лиц, взгляд никак не мог остановиться на ком-то одном, а если и вычленял кого-то, то внимание тут же отвлекалось на другое. От ворот, двумя шеренгами, менты выстроили щитами алюминиевый коридор, уходящий куда-то в глубь этого беснующегося человеческого моря. Какой-то молодой куликовец в белой рубашке вдруг упал на четвереньки и, по-детски завывая и всхлипывая, быстро-быстро перебирая всеми конечностями, попытался нырнуть под милицейские щиты. Зверь-толпа радостно взвыла. По белой спине замолотили с утроенной силой, по ту сторону щитов тоже забурлило и замелькали дубинки. Молоденькие менты испуганно смотрели в щёлки между краем щита и беретами, не предпринимая ни малейшей попытки помочь человеку, отчаянно бросившемуся под их защиту. Избитого и окровавленного куликовца, радостно улюлюкая, выволокли за ноги и бросили обратно в строй.
– На колени! – проорал кто-то из правосеков. – На колени, суки!
«На колени! На колени их!» – радостно подхватила толпа на разные голоса.
Игорь снова понял, что сейчас умрёт. Там, в здании не умер, но здесь уж точно умрёт. Он не сможет стать на колени, и теперь его забьют.
– Я на колени не встану, – тихо сказал он. «Ну как я встану перед ними на колени?! А вдруг сын увидит, как я стою на коленях! Нет уж, хрен им!» – мысли бежали быстро, как сайгаки, расстреливаемые в степи из вертолёта. И так же, как сайгаки, мысли скакали и шарахались в сторону. Ясно представился хруст собственных костей, ломающихся от удара бейсбольной битой по лицу. Было дико страшно. Страшно невыносимой боли и ещё страшнее от представившейся беспомощности и никому не нужности калеки.
– На колени! – проорал Игорю в лицо контролировавший его правосек, мужичок лет сорока пяти.
– Я на колени не встану, – упрямо повторил Игорь, глядя ему в глаза.
