В этом что-то было, поэтому, когда врач крикнул: «Кому ещё нужна госпитализация?», Игорь быстро среагировал: «Нам! Нам нужна…» – и потащил Мишу к нему. А через час, после всяческих медицинских процедур и медицинской бюрократии, с торчащим под глазом ёршиком из хирургических ниток от наложенных швов, прячась в темноте, они с Мишей вышли из ворот военного госпиталя и юркнули в красный, хорошо знакомый Игорю «ниссанчик».
– Привет. Жуть! – Лика изучающе осмотрела Игоря. – Куда едем?
– К Куликову полю.
– Как к Куликову?! – Лика искренне удивилась.
– Выруливай на Французский бульвар, потом свернёшь на Пантелеймоновскую и по Канатной проедем мимо Куликовки.
– Я знаю, как ехать. – Лика уже завела машину и поворачивала на бульвар. – Я не понимаю, зачем туда ехать?!
– Посмотрим, шо там. И машину мою заберём…
Куликово поле было слабо освещено какими-то перемещающимися огнями. Фонари не горели, двигались какие-то люди. И даже на фоне этой темноты Дом профсоюзов был чёрным. И мёртвым. Он зиял закопчёнными квадратами окон, словно выжженными глазницами и молча кричал: «Люди! Что же вы наделали, люди?» Гула, этого адского, сатанинского гула, уже не было. Зато в воздухе, чёрный и безмолвный, витал дух смерти. Он был настолько ощутим и материален, что в машине все замолкли, словно он заглянул сквозь стекло вовнутрь.
Серебристая «ДЭУ-Сенс» спокойно, словно конь, оставленный в уютной конюшне, стояла там, где её поставил накануне Игорь. Открывал он её с таким чувством, словно не сутки прошли, а годы.
«Интересно, кто бы её вскрывал и через какое время, если бы?..» – подумал Игорь, поворачивая ключ в замке зажигания. И вот только сейчас, после этого привычного, доведённого до рефлекса движения, он осознал, что остался жив! Накатила такая слабость, что он не мог даже рук на руле удержать. Он откинулся в кресле, судорожно, со всхлипываниями дыша. Отпустило минуты через три – благо, было объяснение друзьям, ожидающим его в Ликином «ниссанчике»: машину прогревал. И всё равно, чтобы управлять автомобилем, Игорю пришлось выйти и, сделав вид, что проверяет колёса, подвигать руками и ногами, разгоняя кровь по телу.
Холостяцкая квартира Кириллыча находилась недалеко, в нескольких кварталах. Игорь не раз здесь бывал, они частенько устраивали дружеские попойки, да и ночевать иногда оставался.
– Доставай стаканы. Твоё, с последнего «заседания» осталось. – Кириллыч вынул из холодильника двухлитровую баклагу с каберне. Он не любил слово «пьянка», предпочитая маскировать его под «заседание».
Игорь привычно достал из старого буфета четыре гранённых стакана и посмотрел на Лику. Лика, невысокая, стройная и рыжеволосая, была другом. Она любила одесские катакомбы и любила путешествовать. Игорь и познакомился с ней здесь, в этой квартире, на одном из «заседаний». Она была незамужней и была у них симпатия друг к другу, но… Не получилось. А друзьями они остались.
– Половинку, – ответила Лика на безмолвный вопрос Игоря.
Мише он налил ещё меньше, зная, что тот совсем не пьёт, а себе и Кириллычу – традиционно, по полному.
– За погибших…
Все выпили не чокаясь.
– Шо дальше делать будете? – Кириллыч посмотрел на Игоря и Мишу. – Квартира в вашем распоряжении, можете жить хоть ночь, хоть месяц. Сколько надо, столько и живите.
– Спасибо, Кириллыч, но мы поедем. – Игорь осторожно потрогал нитки под глазом. – Часика в четыре утра поедем, думаю, самое безопасное время, чтобы выбраться из города.
– Куда ты поедешь, Игорь?! – Лика возмущённо вскинула носик. – Ты что, не понимаешь, что тебе нельзя ехать? Без документов, побитый…
– Лика, выехать можно только сегодня. Пока менты в шоке от случившегося и стянуты к центру города, а правосеки победу празднуют. Сегодня ещё есть шанс проскочить. Завтра уже не будет.
– Нельзя вам ехать! – Лика не сдавалась. – Ты же не совсем здраво ситуацию оцениваешь, Игорь!
– Лика, не переживай ты так. Ехать буду потихоньку, аккуратно, ни на капельку не нарушая правил… В такой бойне живые остались, а гаишников испугаемся, что ли? Проскочим!
– Тогда так… – Кириллович поправил очки и внимательно вгляделся в лица Игоря и Миши. – Если решили ехать, то ехать надо сейчас, не дожидаясь четырёх часов. У тебя, Игорь, через пару часов отходняк начнётся, тебе к этому времени уже до дома добраться надо бы.
– Да, вы правы, наверное, Кириллыч. – Игорь опять потрогал нитки под глазом. – Тогда чайку крепкого на дорожку попьём и – с Богом…
Крутя баранку, Игорь чувствовал себя сжатой пружиной. Из города ещё надо было суметь выехать. Правосеки могли как расслабиться на радостях от победы, так и наоборот – усилить бдительность на блокпостах, вылавливая уцелевших. Миша сидел рядом, сопя и вздыхая.
