Из-за спин правосеков протиснулся, решительно раздвигая их, милицейский майор. Невысокий, плотный, очень подвижный, в чёрном шарообразном шлеме, с пышными чёрными усами, словно большой чёрный шарик ртути, он решительно стал выхватывать поверженных куликовцев из кучи и направлять их себе за спину.
– Грузимся! Быстро все грузимся! – Майор пресёк ещё не высказанные возражения правосеков, пока те не сообразили, что теряют свою добычу. – В машину все!
За его спиной стоял ЗИЛ-автозак.
Это было спасение! Игорь перестал изображать умирающего лебедя, резво вскочил на ноги, движением плеча оттолкнул «конвоира», в три шага оказался возле дверей с решёточкой и погрузился.
«Вот уж никогда бы не подумал, что с такой прытью сам в автозак запрыгивать буду!» – подумал он, втискиваясь в плотно набиваемые и хорошенько избитые тела соратников.
Правосек с рюкзачком всё не успокаивался, словно гиена на раненное животное, кидался на паренька, пытаясь всучить ему свои патроны. Паренёк истерично кричал, в дверях машины упал и вполз в автозак спиной вперёд и на заднице, но благополучно отбился от такой наглой фальсификации улик.
А с высоты, с крыши, доносился голос Маратовича. Усиленный мегафоном, он звучал как глас с небес, перекрывая сатанинский гул толпы: «Фашисты! Победа будет за нами! Да здравствует Новороссия! Кирдык вам будет, твари!..»
Малиновский РОВД встретил их радушнее, чем тёща встречает нелюбимого зятя. Блинами, конечно, не угощали, но и по камерам не распихивали. Дежурный, узнав, что привезли защитников Дома профсоюзов, а не нападавших, тут же распорядился, чтобы они размещались в коридоре. Сам предложил избитым, окровавленным куликовцам смыть кровь в туалетной комнате.
Те, кряхтя и постанывая, по очереди плескались у единственного умывальника, пачкая белоснежный кафель то ярко-красными каплями, то розовыми разводами. Ожидающие своей очереди к омовению и уже помывшиеся, уселись на скамьях. А кому не хватило места, подпирали плечами стены коридора. Не было ни одного без ран, и все были грязными и мокрыми. И у всех раны были на голове, только один мужичок, кажется тот, которого подстрелили из пистолета на лестнице, был ранен в ногу. У Игоря постоянно кровоточила рана под глазом. Не помогло ни промывание, ни бинт, предусмотрительно положенный Игорем в карман накануне. Промывая рану, Игорь с удивлением и радостью убедился, что кость цела.
Менты смотрели на них внешне с профессиональным спокойствием, но временами проскакивало в их взглядах и сочувствие, и какое-то удивление, и даже, кажется, вина.
Игорь, отойдя в уголок коридора, достал из кармана телефон, соображая, кого из своих друзей просить о помощи. Колебался недолго. На первое место выступала надёжность, а надёжнее Кирилловича не было. И плевать, что у него нет машины, лишь бы не в катакомбах сейчас бродил, старый подземельник.
Приехала вызванная дежурным скорая помощь. Врачи, расположившись в предбаннике, быстро всех осмотрели, перебинтовали, кому-то укол сделали, вызвали по своей, медицинской связи подмогу, заявили, что забирают с собой, кого смогут. Милиция не возражала, и медицина укатила, забрав с собой человек пять. Не прошло и десяти минут, как приехала следующая бригада медиков. Эти тоже, осмотрев болезных, забрали с собой партию. Хотели и Мишу забрать, даже настаивали, утверждая, что у того проломлена голова. Но Миша, поймав отрицательный знак Игоря, напрочь отказался.
Кириллыч ввалился вместе с третьей бригадой медиков. Лет около шестидесяти, невысокий, в старомодных роговых очках, с пышными усами и такой же растительностью, обрамляющей умную лысину, – классический тип профессора, хоть в мультик вставляй, хоть на конгресс учёных посылай.
– Игорь, меня Лика привезла. Я ей позвонил, она сразу же прилетела. В машине ждёт. – Кирилловича ужасный вид Игоря не смутил.
– Нужна одежда гражданская, – пожимая руку и указывая на Мишу, сказал Игорь. – Для меня и для вон того мальчика.
Мальчик, под центнер весом, впервые улыбнулся, сверкнув металлическими зубами.
– Так шо ж ты мне не сказал за одежду?! – Кириллович удивлённо развёл руками. – Я бы с дому захватил. А так вот только рубашку с себя сниму.
– Не сообразил вовремя, Кириллыч. Видать, по бестолковке хорошо треснули, – бросил Игорь через плечо и пошёл к сержанту, стоящему у входных дверей. – Сержант, выпусти нас, двоих? За нами друзья приехали, машина рядом стоит. Заберут, никто не увидит.
– Увидят, – сержант сочувственно глянул на Игоря. – Они возле райотдела с видеокамерой крутятся, снимают всех входящих-выходящих. Я вам, мужики, советую уезжать со скорой. Там вы из больнички уйдёте себе, а кто тут останется – тот останется.
