– А вы откуда знаете? – с интересом посмотрела на Игоря Вера Ильинична.
– Я ведь в университете на астронома учился. С третьего курса добровольцем на фронт ушел. Комиссовали меня… Вот хотелось бы доучиться.
– А мой старший сын на математическом факультете учился. С четвертого курса на фронт призвали. Ему капитана две недели назад присвоили. Месяц назад контузию на фронте получил. В госпитале лежал, а сейчас опять в свою часть вернулся. Письмо от него вчера получила.
– Не переживайте, Вера Ильинична, все будет хорошо.
– Теперь я в этом уверена, – охотно согласилась женщина.
Машина въехала в белую непроглядную тучу, накрывшую город. Сначала в лобовое стекло полетела поземка. Вскоре ненастье усилилось. Снежные хлопья облепили машину, закрывая обзор. Усиленно заработали стеклоочистители, разбрасывая по сторонам липнувшие на стекла комья.
Через полчаса въехали в заснеженный парк. Проехали метров сто и остановились перед поваленным в бурю столетним дубом.
– Вас проводить? Темно, – предложил Игорь.
– Не нужно, тут сто метров пройти, и я уже в здании, – произнесла Вера Ильинична, выбираясь из машины.
Автомобиль покатил задним ходом и, развернувшись на пересечении троп, исчез в ночи. Вера Ильинична зашагала между высокими сугробами знакомой дорогой, где через поредевшие кроны проглядывало здание учебного корпуса. В какой-то момент ей показалось, что на втором этаже, там, где обычно проходили занятия по обороне, в окне мелькнул свет.
Остановившись, она стала всматриваться в окна здания, но они выглядели черными провалами на сером фасаде. Случалось так, что в пустующее строение залезали бродяги или беспризорники, каковых в Сокольниках тоже было немало. В прошлом месяце бродяги спалили два деревянных одноэтажных здания и один заколоченный трактир, простоявший в парке едва ли не сотню лет. Было очень жаль: построенный из толстых стволов ели, он представлял собой образец архитектурного деревянного зодчества и напоминал сказочный теремок, который, не случись возгорания, простоял бы еще не одно столетие.
Как она ни всматривалась, никакого света или огненного отблеска в окнах более не повторилось. «Значит, все-таки померещилось», – решила Вера Ильинична и заторопилась к центральному входу. Открыв дверь ключом, вошла внутрь прохладного влажного помещения. Все это время комнаты не отапливались. Следовало зажечь печь – пусть помещения как следует просохнут, после чего станут как новенькие.
Повернула выключатель. В помещение полился мягкий желтоватый свет. Прошла в узенькую каморку, где взяла швабру с ведром, высохшие тряпки и направилась на второй этаж, откуда она обычно начинала уборку.
Уже ступив на лестницу, Вера Ильинична услышала в конце коридора какой-то сдержанный разговор. «Неужели кто-то из чужих?» – подивилась Вера Ильинична. Замки на двери оставались в неприкосновенности; стекла не побиты. Поднявшись на второй этаж, женщина услышала голоса, звучавшие приглушенно, но то, что они принадлежали мужчинам, не вызывало никакого сомнения.
Что же они здесь делают в такое время?
Приоткрыв дверь, Вера Ильинична увидела за столом двух мужчин, раскладывавших на столе деньги. Появление застывшей в дверях женщины они заметили не сразу. Вера Ильинична в замешательстве разглядывала их сосредоточенные лица и быстрые руки, колдующие над столом. Один худой, жилистый, со сломанной переносицей; другой – крепкий, широкоплечий.
Половица под ее ногами неожиданно скрипнула, и неизвестные ошеломленно посмотрели в ее сторону.
– Чего, мать, потерялась, что ли? – нагловато поинтересовался круглолицый.
– Не потерялась, – хмуро ответила женщина. – Мне прибираться нужно, а вы тут сидите.
– Решили погреться немного. На улице-то холодно.
– Как же вы сюда попали, здание ведь закрыто?
– Мы через черный ход зашли, тут ведь никого не бывает, – широко заулыбался тот, что с перебитым носом. – Ты уж не обижайся на нас, мать. Вот мы отогрелись и сейчас обратно пойдем. Вот только я никак не пойму, что за умник надоумил тебя в два часа ночи уборку проводить? Неужели до утра не могла подождать?
– Значит, не могла. Давайте, уходите отсюда, – строго произнесла Вера Ильинична и прошла в комнату, покачивая ведром.
– Ты уж, мать, не шуми на нас, уходим мы, – произнес второй. – Мы здесь тебе даже не натоптали.
Раскрыв чемодан, они покидали в его коричневое нутро деньги, рассовали по карманам ювелирные украшения и тотчас вышли из комнаты.
Оставшись в одиночестве, Вера Ильинична внимательно осмотрела помещение: комната была в полном порядке, ничего не сожгли, ничего не украли, и если бы не следы от грязных сапог на полу, можно было бы сказать, что в корпус никто не наведывался.
Вера Ильинична подошла к окну и увидела, как двое неизвестных вышли через запасной выход и зашагали по аллее.
