Тишинский рынок как магнитом притягивал к себе разного рода хулиганский и бандитский контингент, что совершенно неудивительно – там, где деньги, всегда будут преступления.
На Тишинке, несмотря на холод, царило торговое оживление, преобладал натуральный обмен, где значительным спросом пользовались продукты, в особенности хлеб, стоимость которого в несколько раз превышала цену по карточкам.
На рынок везли все, что могло пользоваться спросом: начиная от погнутых алюминиевых вилок до предметов искусства, представлявших в иное время невероятную ценность. В войну главным товаром оставались продукты: хлеб, мясо, молоко. За буханку свежего, вкусно пахнущего хлеба отдавались золотые и ювелирные украшения, меховые изделия и еще много чего другого, что в спокойные времена составило бы предмет личной, а то и фамильной гордости.
Иван Максимов в простенькой неброской одежде мало чем отличался от пришедших на Тишинку покупателей. Порой, останавливаясь возле лотков, приценивался к товару, торговался и, натолкнувшись на нежелание продавца уступать, двигался дальше.
За ним, на значительном отдалении, не привлекая к себе внимания, шли остальные оперативники. Так же щупали добротный товар, всматривались в развешанные на крючках пальто; цепкими запоминающими взглядами пытались отыскать ворованные вещи и передвигались к следующим прилавкам, столь же щедро заставленным сезонным товаром: шапками, поставленными друг на друга; ботинками, стоявшими в ряд; плащами (осенними и зимними, еще довоенной поры и вышедшими из моды, но в лихую годину представлявшими немалую ценность), висящими плотной завесью.
Заняв скромный пятачок в торговом ряду, сухонький тщедушный человек лет семидесяти продавал книги, сложенные в стопки, среди которых были старинные, в кожаных переплетах, и редкие фолианты, собиравшиеся не одним поколением книгочеев. Теперь книги терпеливо дожидались своей участи. По облику типичный университетский профессор, продавец с надеждой всматривался в каждого подошедшего, рассчитывая усмотреть интерес к товару, и, не отыскав такового, тускнел, ссутуливался еще больше, отчего выглядел жалким и потерянным.
Подошедший Максимов с первого раза оценил, что книги, лежавшие на импровизированном прилавке – четыре ящика, сдвинутые вплотную, – представляют собой настоящую антикварную ценность, среди которых был «Архитектурный альбом» 1832 года издания. Не удержавшись, капитан поднял книгу и пролистал несколько листков, на которых в чертежах была нарисована церковь Вознесения Господня; геометрические фасады казенных зданий, принадлежавших частным лицам; «Главный фасад проезда на площади против китайской стены»…
– У вас очень хороший вкус, молодой человек, – неожиданно молодым и бодрым голосом заговорил старик.
– Когда-то интересовался архитектурой. Даже хотел стать архитектором, – признался капитан.
– Это редчайшая книга! Настоящий раритет! После сожжения Москвы в тысяча восемьсот двенадцатом году решили воссоздать ее первоначальный облик, и здесь все графические рисунки церквей, соборов, исторических и частных зданий, подвергшихся уничтожению. Надо отдать должное императору Александру Первому, он весьма достойно справился с поставленной задачей. – И уже по-деловому поинтересовался: – Значит, вы хотите купить «Архитектурный альбом»? Могу вам значительно уступить в цене. Знаете, всю жизнь собирал редкие издания и вот никогда не думал, что буду распродавать их на рынке, – в отчаянии махнул он рукой. – А ведь до войны за все эти книги государственные музеи и библиотеки мне предлагали очень большие деньги. – Невольно тише, погрузившись на мгновение в раздумье, продолжил: – Вот только где сейчас эти музеи и собиратели ценностей?
Отходить сразу было как-то неловко и оставаться долго у этого добрейшего старика, вселять в него ненужную надежду предстоящей покупкой тоже было излишним. Самое благоразумное – выслушать старца, поблагодарить за общение и двигаться дальше. В самом деле, ведь не книги же покупать он сюда пришел. Но старика, простоявшего немало времени в молчании, будто бы прорвало. Разглядев в лице Ивана Максимова нечто похожее на сомнение, продолжал:
– Если вас не устраивает эта книга, – осторожно положил он альбом на прежнее место, – то я могу предложить вам книгу Анненкова «История лейб-гвардии Конного полка». Год издания Императорской академии наук тысяча восемьсот сорок восьмой, – произнес он вдохновенно.
Капитан Максимов покосился на оперативников, стоявших около прилавков с одеждой. Молодые, задорные, они весело вели разговоры с продавцами, прицениваясь. Их легко можно было принять за блатных, выискивающих нечто особенное для своего гардероба: вертели в руках бобровые шапки, будто бы высматривая на слежавшемся меху изъяны; примеривали пальто, оглядывая полы, и разочарованно возвращали товар продавцу, жалуясь на неподошедший размер и неподходящий цвет.
Оперативники знали свою работу. И могли внушить доверие даже самому предвзятому продавцу.
