– Это они тебе сказали, что придет девушка, принесет плащ и ты должен будешь его продать?
– Они, – кивнул Дергунов. – Эта барышня буквально перед вами ушла. Принесла кожаный плащ, как они и сказали. Я его особенно не рассматривал, товар не мой. Повесил его вместе с другими, вот и все.
– Как она выглядела? Что сказала? Расскажи поподробнее.
– Видная такая деваха. Высокая, грудастая, расфуфыренная. Шубка на ней какая-то белая была. Песец, кажись… Шапка на голове лохматая. Положила на прилавок вот эту вещицу, – кивнул Дергунов на плащ, лежавший на столе. – Сказала, что со мной был предварительный уговор и я должен плащ взять. И сразу же ушла! Я даже толком с ней поговорить не успел. Да и к чему мне это? Посмотришь на такую кралю, так сразу понимаешь, что за ней какие-то серьезные люди стоят. При излишнем любопытстве и без башки можно остаться… Когда она по базару шла, так перед ней в почтении вся шпана местная расступалась, как перед барыней какой-то. Видно, знают, кто такая.
– Сколько ей лет?
– Лет двадцать, не более, – чуть подумав, произнес Дергунов. – Вот таких смазливых и надменных блатные особенно любят. Не знаю, что они в них находят?
– Как она выглядела? Блондинка или брюнетка? Худая или полная?
Усмехнувшись, Дергунов ответил с некоторой ехидцей:
– Где сейчас полных-то отыщешь? Прошло их время… Хотя худышкой тоже ее не назовешь. В теле деваха. Крепенькая! По-молодому щекастая и с румянами. Не то от свежего мороза, не то от чрезмерного здоровья. Но если глянуть на нее, то сразу понятно, что барышня не бедствует. Ну что еще… Светленькая, волосы пшеничного цвета… Когда она вперед подалась, то у нее кудряшки из-под шапки на лоб выбились.
– Так… Уже кое-что. Может, какие-то особые приметы у нее на лице были? Скажем, родинка или бородавка?
Дергунов болезненно поморщился и неодобрительно покачал головой:
– Я же вам толкую: фартовая девка! С ее лица воду пить можно! Ничего такого не заметил. Носик маленький, аккуратненький, круглый подбородок. Губки такие, что и не наглядеться! Ну еще что? – пожал он плечами. – Больше и не помню ничего. Особенно ведь не разглядывал. Она ведь по делам пришла. А если бы я на нее пялился, так мне бы потом зенки выкололи… Что вы со мной сделаете?
– Вот думаем все… Непростая у тебя ситуация.
– Чего меня держать? Отпустите домой, я все уже рассказал! А потом, у меня на базаре товар разложен.
– И присмотреть, что ли, за ним некому?
– Сосед присмотрит, конечно… Потом проставлюсь, за мной не заржавеет.
– Посиди у нас пока, подумай, может, вспомнишь еще что-нибудь. А уж мы решим, как дальше с тобой поступать.
– Товарищи милиционеры, да отпустите вы меня христа ради! Куда же мне от своего товара деться? У меня ведь клиентура, ко мне свой товар со всей Москвы несут. Знают, что не обману никого и каждую положенную копеечку отдам.
– Клиентура, говоришь?
– А то как же? – взбодрился Дергунов. – Меня ведь на базаре каждый знает, я ведь до войны еще здесь торговал.
– Умеешь ты уговаривать, гражданин Дергунов, – добродушно улыбнулся капитан Максимов. – Можно сказать, что у тебя к этому делу настоящий талант.
– А то как же! – воспрянул духом Демьян Дергунов. – В нашем деле без этого никак нельзя. От меня редкий покупатель с пустыми руками уходит. Для каждого нужно доброе словцо найти. Женщину и голубушкой назовешь, и матушкой, если потребуется. И пальтишко на ней поправишь, и соринку с воротника смахнешь. Уважение всякое окажешь, сделаешь все так, чтобы по-людски было. Если мужчина подойдет, так и ему почтение окажешь, мил человеком назовешь. Бывает, что и на жизнь мне пожалуются, выслушаешь терпеливо. Товар клиенту представишь в лучшем виде, подплечики подберешь, чтобы сидело хорошо. Добрым словом проводишь, чтоб в следующей раз мимо меня не проходил.
– Вижу, что ты в своем деле настоящий мастер, – охотно поддакнул капитан Максимов.
– Это у нас семейное, – с энтузиазмов подхватил задержанный. – Еще мой дед на Тишинском рынке торговал, потом отец, а вот теперь уже и я.
– Выходит, что ты передовик производства? – поддержал беседу Максимов.
– Каждый при своем деле должен быть, – назидательно заметил Дергунов. – Кому-то ведь нужно и за прилавком стоять… Так, может, все-таки отпустите?
– Где у нас тут пропуск? – порылся в бумагах капитан Максимов. Ага, нашел… – Вы можете быть свободны, господин Дергунов, – расписался на пропуске капитан, переходя на официальный тон. – У Московского уголовного розыска к вам претензий больше не имеется.
– Благодарю, товарищ милиционер, – потянулся к пропуску Дергунов. – Если вам потребуется какое-то добротное пальтишко справить или, скажем, сапоги прохудятся, так вы сразу ко мне! Обслужу в самом лучшем виде. Подберу все, что потребуется. Дешевле, чем у меня, вы на всем базаре не сыщете.
Рука с пропуском, застывшая над центром стола, неожиданно обрушилась вниз, не дав Дергунову возможности забрать его.
– Да, еще вот что… Совсем позабыл, – неодобрительно покачал головой Максимов, – формальность одну небольшую нужно соблюсти.
– Какую формальность? – насторожился задержанный.
