– Товарищ полковник, я находился на Петровке. Как только меня известили о массовом убийстве, так я тотчас вместе со своей группой прибыл на место преступления.
– Успел осмотреть комнаты?
– Осматриваю.
– Что можешь сказать об убитых?
– С некоторыми из них мне приходилось общаться… Это уголовники, рецидивисты, убиты на катране, где шла игра в карты. Застреливший их человек тоже, по-видимому, из уголовной среды. Вот только мне непонятно, кто мог отважиться на такой поступок, – озадаченно произнес капитан. – Сам Рашпиль и люди из его окружения пользуются в уголовной среде безоговорочным авторитетом. Совершивший преступление прекрасно понимает, что уголовники не прощают таких вещей. И тем не менее отважился на убийство.
– Кто, по-твоему, мог их убить?
– Какой-нибудь бандит, не признающий воровских законов, – неопределенно пожал плечами капитан Максимов. – Сейчас трудно сказать однозначно. Нужно будет выслушать заключение криминалиста, посмотреть собранный материал… Могу сказать одно: стрелял человек, прекрасно владеющий оружием. Все произведенные выстрелы – точно в цель! Такой меткий глаз дан не каждому. Семь человек расстрелял насмерть, а рука у него при этом даже не дрогнула. Стрелял хладнокровно, спокойно, как будто бы исполнял какую-то привычную, будничную работу. Обычный уголовник на такую стрельбу не способен. Стрелявший имеет невероятное самообладание, умеет вести себя должным образом в сложнейших ситуациях. Подготовлен. За его плечами какая-то серьезная школа.
– Давай выйдем на свежий воздух, – предложил полковник Тыльнер. – Что-то мне душно здесь, даже голова закружилась от всего увиденного… Хотя я навидался всякого злодейства, но как глянешь на такое, так в жилах кровь стынет!
Вышли в свежее утро. Рядом пустырь с торчавшими во все стороны высохшими кустами. Немного далее – три барака, построенные вдоль улицы, а за ними россыпью торчали крыши частных строений. Городская глубинка, при виде которой от тоски сводило скулы. Небо белесое, будто бы выцветший холст, далекое, только в самом центре этого бескрайнего полотна образовалась какая-то зарождающаяся синева, в которой просматривалась мерцающая зеленая звезда.
– Знаешь, я с тобой согласен, но только отчасти… Но это может быть и какой-то уголовник, прошедший серьезную военную школу. Сколько сейчас таких по фронтам воюет… И не сосчитаешь! А ведь воюют неплохо: смело, дерзко, жестоко. Среди них немало и таких, кого Родина представила к высшим наградам. Вот представь себе такую ситуацию… Пришел такой матерый вояка с фронта в отпуск, решил с корешами в карты поиграть. А потом они сцепились слово за слово, вот он их всех без жалости и положил. А потом спокойно ушел.
– Почему же его никто не заметил?
– Где-то ближе к полуночи налет был, все в бомбоубежище ушли, вот его никто и не приметил.
– Гильз тоже нет, – заметил Максимов. – Стрелял из нагана. Пистолет надежный, осечек не дает и следов после себя никаких не оставляет.
– Но он мог и собрать гильзы, – возразил полковник.
– Мог… Пули мы, конечно, из тел извлечем. Попытаемся установить модель оружия, может, этот пистолет еще где-то наследил. В этом деле много непонятного… Но это может быть и не уголовник, а военнослужащий.
– Что ты имеешь в виду? – заинтересованно спросил полковник.
– Я допускаю, что это может быть диверсант. Например, из абвера.
– Вот ты куда хватил! Растолкуй.
– Немногие могут с оружием так грамотно управляться. Тут нужен навык в подобной стрельбе. Мне известно, что в диверсионных школах абвера обучают таким приемам стрельбы. К примеру, обучили его в такой школе и отправили в Москву для выполнения какого-то задания.
– Твоя версия тоже очень похожа на правду, – задумчиво согласился полковник. – Свяжусь с контрразведчиками, расскажу им все как есть… Может, они что-то и подскажут.
Подошел долговязый капитан, местный участковый.
– У вас есть что-нибудь новое, Гарипов? – смерил полковник Григорий Тыльнер подошедшего хмурым взглядом.
– Опросил всех жильцов в округе. Никто ничего не знает.
– Так не бывает. Кто-то должен был видеть. Семь человек расстреляли – и никто ничего не знает?
– Отпустите меня! Отпустите! – пробился женский вопль через закрытую дверь.
– Это что еще такое? Пойдем глянем, – произнес полковник.
Вошли в пропахшее кровью помещение. В комнате все та же угнетающая картина, только на этот раз на покойников побросали какие-то тряпицы, оказавшиеся в доме, и через ткань скупо просачивалась запекающаяся кровь.
На стуле сидела блондинка лет двадцати с короткими волосами и судорожно пила воду из стакана, постукивая зубами о граненое стекло.
– Откуда она взялась? – удивленно спросил полковник у сержанта. – Ее же не было здесь?
– Мы тоже так думали, – отвечал Метелкин. – А она в чулане спряталась и одеялом укрылась. Никак не думали, что кто-то там может быть. А стали простыни искать, чтобы покойников накрыть… как-то не по себе на них смотреть, вспомнили про чулан, что там какое-то тряпье лежало. Потянули за одеяло, а под ним вот эта барышня.
