– Я могу налить вам чашку чая, – предлагает Джойс с термосом в руках, глядя на него сверху вниз с края могилы, – но не уверена, что вам будет удобно там пить.
– Вы очень любезны, Джойс, – отвечает Виктор, когда очередной ком земли с лопаты Богдана падает ему на грудь. – Возможно, позже.
– Лежите спокойно, – просит Полин, сидящая на коленях возле него с кистью и палитрой, на которую намазана красная и черная вязкая краска.
В течение пяти минут или около того она тщательно расширяла пулевое отверстие у него на лбу.
– Извините, что заставляю вас работать в ледяной яме с голым мужчиной, – говорит Виктор.
Полин пожимает плечами.
– Я с телевидения, красавчик.
– Вы приятно пахнете, – замечает Виктор. – С нотками эвкалипта.
Изначально Полин нарисовала пулевое ранение еще в квартире Джойс. Рон объяснил ей ситуацию, и она восприняла ее совершенно спокойно. Только спросила, законно ли это, на что Элизабет ответила «смотря что такое законность», после чего все вопросы Полин отпали. Она начала с того, что покрыла лицо Виктора пудрой. Она делала его все бледнее и бледнее, все неприятнее и неприятнее, пока все дружно не согласились, что смотрят в глаза призраку. Затем Виктора уложили в уже знакомую ему сумку, которую Богдан привязал к квадроциклу и отвез в лес. Остальные проследовали за ним на почтительном расстоянии – на случай, если Викинг каким-то образом за ними следил.
– Мы закончили, – сообщает Полин, нанося заключительный штрих. Затем она в последний раз осматривает Виктора, тщательно разглядывая со всех сторон. – Выглядите отвратительно.
Именно Джойс заметила изначальную ошибку: Полин нарисовала
Рон и Богдан помогают Полин выбраться из ямы. В основном помогает Богдан, замечает Виктор, но делает это таким образом, чтобы показалось, будто б
Богдан подкидывает еще земли на тело Виктора. Идея состоит в том, чтобы придать ему вид «только что выкопанного». Ибрагим достал телефон и уже направляет его на Виктора, лежащего на дне ямы.
– Пейзажная съемка или портретная?
– Пейзажная, – говорит Виктор. – Будет атмосфернее.
– Портретная, – возражает Элизабет. – Фотографирую я, а я предпочитаю портреты.
– Ты невыносима, Элизабет, – замечает Виктор со дна ямы.
У Ибрагима появляется еще один вопрос.
– Крупный план лица или все тело целиком?
– И так и этак, – отвечает Элизабет. – Но не слишком близко к лицу, а то мало ли что.
– В каком смысле «мало ли что»? – возмущается Полин. – Увеличивайте сколько угодно, Ибрагим, я проделала хорошую работу.
– Да, увеличь, – соглашается Рон, сжав руку Полин.
– Наверное, лучше заранее договориться о фильтрах, – предлагает Ибрагим. – Лично я думаю, что «кларендон» будет идеальным из-за землисто-коричневого оттенка.
– Если вас не слишком затруднит, – вмешивается Виктор, – может, обсудим после?
Ибрагим кивает.
– Переохлаждение, понимаю. Еще я хочу поговорить с вами о стихотворении Хизер Гарбатт, но и это может подождать, пока вы не оденетесь.
Виктор поднимает глаза на лица, смотрящие вниз.
Элизабет, великая его любовь. Как же он рад провести с ней еще немного времени. Люди приходят и уходят из вашей жизни, но, когда вы моложе, вам все время кажется, что вы обязательно увидите их вновь. Но теперь любой старый друг – это настоящее чудо.
Рон и Полин. Они стоят держась за руки. Виктор запомнил имя Рона много лет назад, поскольку тот был в списке. Это был довольно длинный список, и Рон в нем присутствовал. В него вносились люди, с которыми стоило поговорить, «прощупать их», так сказать, и прикинуть, не симпатизируют ли они советскому образу жизни. Познакомившись с Роном теперь, Виктор не дал бы на это ни единого шанса.
Богдан стоит, опершись на лопату, и терпеливо ждет, когда настанет момент засыпать яму.
Ибрагим пытается поймать идеальный ракурс.
Джойс, временная соседка Виктора по квартире, его новый ангел-хранитель, прямо сейчас не дает Алану спрыгнуть в яму.
Глядя на них, Виктор понимает, как пуст его пентхаус и насколько одинокой стала жизнь. Молодые красивые люди фотографируются у бассейна, который все могут видеть, но никто не может посетить. Куда делись его друзья?
Может, ему просто остаться здесь? Возможно, этой фотографии будет достаточно, чтобы удовлетворить Викинга, и Виктор получит возможность сменить имя, оставить свой прежний мир позади и навсегда переехать в Куперсчейз? Ничто так не заставляет задуматься о жизни, как лежание в холодной могиле с дыркой от пули в голове.
