Единственное, в чем он уверен, – он не станет засыпать. Спасение – в абсолютной бдительности.
– Или просто позволь мыслям блуждать, – говорит Полин.
Позволить мыслям блуждать? В каком смысле блуждать? Мысли Рона никогда не блуждают. Всякий раз, когда жизнь заставляет Рона по-настоящему подумать, на то всегда имеется веская причина. Например, что там сегодня затеяли тори[77]? Какие позиции «Вест Хэма» неплохо бы усилить в январское трансферное окно? Почему перестали подавать омлеты в ресторане? Он обожает омлеты. Случилась ли нехватка яиц, о которой он не слышал, или кто-то позволяет себе вольности? Словом, он думает только о важном. А когда разум не занят важными мыслями, он не думает ни о чем. Мозгу нужна подзарядка для следующего повода, который потребует его внимания. Всякие «блуждания» – это ни к чему.
Он смотрит на Полин, глаза которой уже закрыты.
– Ты когда-нибудь слышала о Кэрроне Вайтгиде или о Роберте Брауне?
– Просто расслабься, Ронни, – говорит она, не открывая глаз.
Он чувствует, как Антон и Рикардо проскальзывают в комнату. Он рад, что вокруг его талии обернуто полотенце. Одному богу известно, как выглядит теперь его зад. Вероятно, как лунный пейзаж. Он надеется, что этим парням хорошо платят. Есть ли у них профсоюз? Он ждет приветствия, но его нет, лишь только ощущение двух теплых, смазанных маслом рук на плечах. Ладно, видимо, сорок пять уделенных на них минут начинаются прямо сейчас. Руки производят длинные, глубокие поглаживания вниз по спине. Рон напоминает себе, что в какой-то момент боль пройдет.
Рикардо, а может, Антон, начинает разминать шею и плечи Рона. Рон не может не думать о том, что это происходит на самом деле. Снаружи кипит нормальная жизнь – там машины, магазины, лающие собаки и мамы, кричащие на детей. А тут только ужасные звуки китов. Может, стоит пока подумать о деле Бетани Уэйтс? Возможно, это отвлечет его на некоторое время. Он слышит, как Полин вздыхает с нескрываемым удовлетворением. Хотя бы это поднимает ему настроение.
Чужая рука теперь прокладывает путь вниз по его позвоночнику. Похоже, Рикардо или Антон плотно занят своим делом, и, как признаёт Рон, не без мастерства. Что ж, молодец. Может, они видали кого-то и похуже Рона? Киты продолжают петь, и, честно говоря, когда привыкаешь, их крики звучат не так уж плохо. Когда-то он читал, что киты всегда одиноки.
Может, немного подумать и о Джеке Мейсоне? Он ему нравится. Джек всегда был чем-то занят: что-то покупал, что-то продавал, мутил всякое. И вот теперь, годы спустя, у него законный бизнес, прекрасный большой дом, туда-сюда снуют грузовики. Он по-прежнему что-то скрывает? Ну конечно, разумеется. Ведь откуда-то он
Теперь две руки начинают колотить Рона по бедру. Пожалуй, он еще раз увидится с Джеком – вот так-то! Он возьмет с собой парня из КГБ, поболтает о старых временах, о купле-продаже, обо всей этой теперешней молодежи. Все-таки здоровый у него дом, Ленни. Ленни? Это же брат, он провалился сквозь крышу склада и погиб. Давным-давно. А если задуматься, был ли у «Вест Хэма» когда-нибудь лучший капитан, чем Марк Нобл? Если
Теперь Рон плывет с китами, составив им компанию. Нам всем бывает одиноко, сын, но все будет хорошо. Главное – плавать по теплым течениям и не дать утащить себя отливу, как Бетани Уэйтс. Бедная Бетани. Кто убил ее много лет назад? Джек Мейсон прекрасно это знает. Джек Мейсон. Рон помнил брата… Как же его звали?
«Ронни!»
Это мама будит его в школу.
«Еще две минутки, мам. Я не опоздаю на автобус, честно!»
Рону тепло, он словно в коконе. А может, Джек Мейсон сам убил Бетани Уэйтс? Нет, Рон на это не купится. Но действительно ли из-за той истории убили Бетани Уэйтс или из-за чего-то еще? В этот момент что-то приходит Рону в голову – нечто такое, что он упускал раньше… Роберт Браун?
Ему знакомо это имя.
– Это я, Ронни.
Чья-то рука гладит Рона по волосам, и он открывает глаза. Он что, умер? Он абсолютно уверен, что умер. Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Сильный удар – и всё.
– Ты спал, – говорит Полин. – Я попросила, чтобы тебя не переворачивали на спину, – ты выглядел таким безмятежным!
– Просто дал отдохнуть глазам, – отвечает Рон, чувствуя, как все тело поет новую мелодию.
Что это за ощущение? В нем есть нечто смутно знакомое, из прежних времен. Рон пытается понять, в чем тут дело.
– На сорок пять минут, любимый, – говорит Полин. – Ты храпел, как поросеночек. Не хочешь теперь сходить в парилку?
Рон поворачивает голову и видит улыбающуюся Полин. Ему нужно немного прийти в себя. Столько улыбок ему не дарили за всю его жизнь. Рон протягивает руку, и Полин ее берет. Рон понял наконец, что это за ощущение. Он не чувствует боли. Ни одна частичка его истрепанного старого тела больше его не беспокоит.
– Спасибо, что уговорила меня прийти, – благодарит Рон.
