Фиона: – Я ей не нравилась, поскольку она считала меня легкомысленной. А мне не нравилась она, потому что она считала меня легкомысленной.
Я: – Несколько недель назад на шоу на вас были красные туфли… Не знаю, помните ли вы, но мне сразу сделалось интересно, откуда такие взялись?
Фиона: – Я не знаю, извините.
Элизабет: – Вы тогда предвидели, что можете стать следующей соведущей, если Бетани уйдет?
Фиона: – Со мной проводили пробы. Я знала, что нравлюсь продюсерам. Но, опять же, – простите, Джойс, – работа соведущей в «Вечернем Юго-Востоке» не являлась вершиной моих амбиций.
Элизабет: – Но и не повредила, верно?
Фиона: – Ну хорошо, я убила ее, чтобы иметь возможность зачитывать местные новости.
Я: – Вы носите наушники во время съемок шоу?
Фиона: – Да.
Я: – И что через них говорят?
Фиона: – Все что угодно. Напоминания о текущих результатах, советы взбодриться, информацию о том, что кто-то в зале упал в обморок.
Элизабет: – Где вы были в ночь смерти Бетани?
Фиона: – Употребляла кокаин в отеле с оператором.
Я: – Недавно мы купили кокаина на десять тысяч фунтов. А кто был самым приятным человеком, у которого вы когда-либо брали интервью?
Фиона: – Том Хэнкс.
Элизабет: – Что вы знаете о записках, которые подкидывали Бетани незадолго до смерти? Прямо на ее рабочем месте.
Фиона: – О каких еще записках?
Элизабет: – «Убирайся», «Все тебя ненавидят». Примерно в таком духе.
Фиона (смеется): – Она их тоже получала? Я думала, их писали только мне.
Элизабет: – У вас остались те записки? Есть идеи, кто их писал?
Фиона: – Без понятия. Однако меня так и не столкнули со скалы, верно?
Я: – А почему именно Том Хэнкс?
Элизабет (кажется, уже устав от меня): – Есть ли еще кто-нибудь, на кого вы могли бы подумать, что у него была причина убить Бетани?
Фиона: – Полиция моды?
Я: – Знаете «Инстаграм»? Там, где вы снимаете видео в прямом эфире и каждый потом может посмотреть их и прокомментировать? Как вы это делаете? Я не могу найти нужную кнопку.
Фиона: – Это называется «сториз», там несложно.
Элизабет: – Есть ли еще кто-то, с кем нам можно поговорить? Кто работал там в то время?
Фиона: – Карвин. Это продюсер. Даже если он не убивал ее, его давно пора сажать. Еще визажистка Майка – Памела, кажется. Там у них всегда странная атмосфера.
Элизабет: – Полин?
Фиона: – Как вам будет угодно.
Я: – А вы хотели бы сняться в «Танцах со звездами»?
Фиона: – Только если в качестве ведущей.
Так что, как видите, она не вела себя грубо, учитывая обстоятельства, но и восторга не вызвала. Я только что посмотрела, как делать эти видео в «Инстаграме», но толком ничего не поняла. Наверное, останусь с фотографиями. Кстати, Рон заставил меня выложить сегодня фото Алана с двумя мячиками во рту. Джоанне понравилось – в первый раз за все время.
Мы вернулись к вокзалу, зайдя по дороге в «Вимпи», и в поезде меня сморило. Потом я сказала Элизабет, что теперь она может вздремнуть, пока я буду следить за тем, чтобы не проехать нашу остановку, но она спать не захотела.
Интересно, когда вернется Виктор? Надеюсь, ему повезет с Джеком Мейсоном. Элизабет, похоже, очень в него верит. Я спросила, спали ли они когда-нибудь вместе, и она ответила, что не может вспомнить, честно говоря, но, вероятно, спали. Я сказала ей, что ношу в сумочке фотографии всех, с кем когда-либо ложилась в постель. Потом я открыла сумочку и показала одну-единственную фотографию Джерри, а она такая: «Да, я сразу поняла, Джойс».
Интересно, вспомнит ли Виктор, спал он с Элизабет или нет? Думаю, хотя бы разок-то у них было.
Трое мужчин сидят на веранде Джека Мейсона под лунным светом, каждый надел обогревательный пояс и взял по стакану виски, чтобы не замерзнуть. В море перед ними мелькают огоньки. Рон чувствует, как виски согревает ему грудь и веки начинают опускаться. Такое расслабляет получше любого массажа.
До чего же хороший получился день! Барбекю на отапливаемой террасе, бильярд, карты. Лучшего и не пожелаешь. Время от времени Виктор мягко подталкивал разговор в интересующую их сторону, но Джек искусно избегал его вопросов.
Игра в снукер на сегодня окончена. Первая, как все надеются, из тех, которые станут доброй традицией. Три старика, три новых друга. Бандит, полковник КГБ и профсоюзный деятель.
– Должно быть, это тяжкое бремя, Джек, – замечает Виктор.
– О чем ты? – спрашивает Джек.
– О твоей схеме, – поясняет Виктор. – Все должно было быть безупречно чисто. А потом умерла Бетани. Теперь еще и Хизер погибла. Наверняка это тяготит. Ты чувствуешь ответственность?
Джек кивает, подняв бокал.
– Я не убиваю людей, Виктор, – отвечает он. – Некоторые – да, но я никогда не ловил от этого кайф. Мне нравится нарушать законы, мне нравится зарабатывать деньги, мне нравится продавливать людей.
– Как же это мне по душе! – восклицает Виктор. – Но, возможно, тебя что-то мучает, – продолжает он, – совсем чуть-чуть.
– Немного, – соглашается Джек.
– Понимаю, – кивает Виктор. – Возможно, ты даже злишься? Я бы точно был зол на убийцу.
– Это глупо, – возражает Джек. – В этом нет никакой необходимости.
