Михаил достал большой конверт. Как он и говорил, тот был надежно запечатан. Кирилл вопросительно взглянул на Михаила. Тот кивнул, решительным жестом сломал печать и вынул из конверта несколько листов.
Кирилл быстро перелистал страницы завещания, наскоро просматривая текст. Вдруг он замер, вскинул голову и впился в Нику взглядом:
– Вы знали, что по условиям этого завещания наследуете внушительную сумму?
Вероника заморгала, скорее растерявшись, чем изумившись. Из-за шока и усталости она сомневалась, что правильно поняла слова следователя.
Она даже огляделась, словно надеясь увидеть в гостиной еще одну Нику. Никого не обнаружив, она перевела взгляд на Кирилла, увидев, что он пристально наблюдает за ней.
– Вы имеете в виду меня? – уточнила она, по-прежнему ничего не понимая.
– Управдома Виленского, Веронику Тропареву. То есть – вас.
Она кивнула и тут же поднесла ладонь ко лбу. Наверное, от недосыпания, а может, и от избытка кофеина у нее адски разболелась голова.
– Аркадий Юрьевич что-то завещал мне? – К ее неудовольствию, голос дрогнул, нижняя губа задрожала, прежде чем она успела прикусить ее. Но сморгнуть выступившие слезы Ника не сумела.
– Ну конечно, – подтвердила Катя. – Папа сам говорил нам об этом.
– Но я… я ничего не знала.
– Он думал, что ты не станешь возражать, – объяснил Михаил.
– Прошу прощения, – резко перебила Ника и бросилась в ванную, чтобы не опозориться при всех и не расплакаться по-детски, навзрыд. Едва она скрылась за дверью ванной, ее лицо исказила мучительная гримаса. Она схватила полотенце, чтобы приглушить всхлипы.
Только сила воли помогла ей взять себя в руки, перестать всхлипывать и вовремя приложить к глазам полотенце, чтобы вытереть слезы. Несколько раз глубоко вздохнув, она успокоилась.
Ничто и никогда не трогало ее так, как известие о том, что Виленский упомянул ее в завещании. Ей хорошо платили, ей нравилось заботиться о старике. Она любила его за обходительность и чувство юмора, за устаревшие манеры и порядочность. Ни на какое наследство она не рассчитывала, и если бы узнала, какие были намерения старика, она решительно воспротивилась бы им. Они прожили вдвоем около трех лет. Кто она по сравнению с его детьми и внуками или школьными друзьями?
Но Аркадий Юрьевич, похоже, придерживался иного мнения, как и его дети. При мысли о таком великодушии глаза Ники вновь увлажнились. Пришлось опять промокнуть их полотенцем. Только бы не расплакаться! Особенно здесь и сейчас! У этой семьи и без нее достаточно горя и забот.
Остудив пылающие щеки холодной водой, Вероника приложила смоченное холодной водой полотенце ко лбу, унимая боль. Хорошо бы сейчас прилечь с этим компрессом и выплакаться. Но – увы! С этим придется подождать.
Наконец Вероника вернулась в гостиную.
– Простите, – пробормотала она, занимая свое прежнее место рядом с Федоровым.
– Значит, вы ничего не знали?
Она покачала головой.
Поверил ли Кирилл – задумываться ей не давала усталость.
– Папа взял с нас честное слово, что мы будем молчать, – пояснила Катя, и печальная улыбка тронула уголки ее губ. – Ему нравилось делать что-нибудь тайком от тебя. Он шутил, что больше ему нечем отомстить тебе.
– Он вечно жаловался, что ты лишила его любимых «сникерсов», – вмешался Михаил с неподдельной улыбкой, вытеснившей грусть и напряжение. – И всегда набрасывался на них, когда приезжал к нам, потому что знал, что дома их не получит.
– И кексы с изюмом «Пионер» тоже. Я тайком привозила их деду, – призналась Лиана.
Вероника застонала, обводя взглядом виновато улыбающиеся лица.
– Неудивительно, что у него все время повышался уровень холестерина!
Катя похлопала ее по колену.
– Ему были приятны твои заботы. А мы любим тебя за то, что ты заботилась о нем. Когда папа сообщил, что намерен упомянуть тебя в завещании, мы все охотно согласились.
Кирилл прокашлялся, напоминая о себе.
– Благодарю за информацию, – сказал он и поднялся. – Понимаю, всем вам сейчас нелегко, и очень ценю вашу помощь. Примите мои соболезнования. Обещаю, мы сделаем все возможное, чтобы отыскать преступника. Если повезет, это произойдет в самое ближайшее время.
Все встали, последовал шумный обмен рукопожатиями и благодарностями. Причем Кирилл упорно, хоть и медленно, пятился к двери. По пути он взял Веронику за локоть и повлек за собой.
– Проводите меня до машины, – попросил он.
Ника украдкой вздохнула.
Наверное, у него появились новые вопросы. Раз она включена в завещание, значит, подозрение против нее усилится. Но Федоров просто делает свое дело. Не споря, она прихватила сумочку и очки, наскоро попрощалась со всеми, попросила звонить ей без стеснения и покинула номер.
В лифте Федоров молчал. Через вестибюль прошагал без единого слова. Снаружи холодный сырой ветер ударил Нике в лицо. Она съежилась. Погода стремительно портилась, морось усилилась и превратилась в дождь. Обхватив себя обеими руками, Ника произнесла:
– Я его не убивала.
– В этом я абсолютно уверен, – отозвался Кирилл.
Вероника удивленно уставилась на него:
– Почему же тогда задаете мне столько вопросов?
