– Это моя работа. Вас необходимо тщательно допросить, чтобы отмести все подозрения.
– Расставить все точки?
– Верно. – Он снял пиджак и набросил его ей на плечи. – Идем.
Дрожа от холода, Ника поспешила за ним на стоянку. В мешковатом пиджаке она казалось самой себе озябшим цыпленком.
– В каком номере вы поселились? – спросил Кирилл. – Я попрошу кого-нибудь привезти вам куртку. Или вы едете не в гостиницу?
Ника сказала, в каком номере, и с грустной усмешкой добавила:
– Надеюсь, я не усну по дороге.
Пальцы Кирилла сжались на ее локте.
– Я отвезу вас.
– А потом мне придется возвращаться за машиной? Спасибо, я справлюсь. Зверски болит голова, но кофе поможет мне еще немного продержаться на ногах.
– Обязательно перекусите.
– Уже перекусила, – напомнила Ника, удивленная его советом. – Вы же видели.
– Вы съели ровно четыре кусочка… Я сосчитал.
– Больше я ничего не смогла бы проглотить. Не настаивайте, Федоров.
Он встал между ней и машиной, широкими плечами заслоняя ее от ветра. Дождь вскоре вымочил его рубашку, но Кирилл не обращал на это внимания, молча глядя на Веронику непроницаемыми глазами. Несмотря на усталость, в ней шевельнулось беспокойство.
– В чем дело? – спросила она и отступила на полшага.
Кирилл покачал головой:
– Ни в чем. Вы еле стоите на ногах. Вам надо как следует выспаться.
– Хорошо бы, – вздохнула Ника.
Кирилл отступил, и она открыла машину, торопясь укрыться от дождя и ветра.
– Вероника! – окликнул Кирилл, когда она уже собиралась завести машину. Пиджак он так и не надел.
– Что?
– Наверное, не надо напоминать… никуда не уезжайте из города.
Кирилл проводил Веронику до ее гостиницы – только чтобы убедиться, что она доехала благополучно и не создала аварийных ситуаций на дороге. Когда Ника свернула на стоянку, Федоров посигналил ей на прощание, а она помахала ему рукой, но не обернулась.
Она держалась мужественно, но при виде растерянности и тоски в ее темных глазах в нем пробудился инстинкт защитника. Инстинкт, но не полицейского, а мужчины.
Только этого ему не хватало!
Кирилл не солгал, заявив, что абсолютно убежден в невинности Вероники. Она даже не спросила, какую сумму ей завещал покойный Виленский. Очень странно… Он решил, что она стесняется спрашивать об этом при всех, но и наедине с ним Ника ни словом не упомянула о деньгах. Может быть, потому, что давным-давно знала сумму? А если она знала, что ей завещаны два миллиона рублей, то вполне могла из-за них прикончить старика Виленского. Всем известно, что убивают и за гораздо меньшие суммы.
Но ее горе и шок казались неподдельными. Ее глаза покраснели от слез…
Или она чем-то побрызгала в глаза, чтобы все решили, будто она плакала. Либо она хитрый убийца и прекрасная актриса, либо действительно скорбит о старике.
Чутье подсказывало Кириллу, что Вероника Тропарева ничего не скрывает. Но, поскольку то же чутье настойчиво советовало затащить ее в постель, он не желал к нему прислушиваться.
Кирилл старался не думать о Нике. Но напрасно. Ее лицо всплывало у него в памяти в самые неподходящие моменты, вызывая крепкую досаду. На работе он отдыхал от воспоминаний о ней. Но стоило ему присесть вечером перед телевизором или взяться за газету, как Ника являлась ему. Он снова видел ее сидящей на ступеньке лестницы, одетой в тонкую пижаму. Стоящей перед мишенью с пистолетом в руке. Любовался игрой алых и золотистых искр в ее волосах. Всякий мужчина встревожится, обнаружив, что замечает искры в женских волосах.
Сказать по правде, он утратил способность думать о чем-либо другом. Только чудом он удержался, чтобы не наброситься на нее сегодня – такой одержимости сексом он не испытывал с шестнадцати лет. Нет, чудо тут ни при чем: просто испугался. Слишком уж сильно его влекло к ней. Подобного влечения к Шурочке он не замечал даже в первые месяцы их любви. Правда, в то время он уже спал с ней, поэтому сравнивать не стоит.
Если бы не расследование, сейчас он направился бы прямиком к ней. Но пока невиновность Вероники не доказана, приближаться к ней нельзя. Ее алиби подтверждено чеками, билет в кино подлинный. Осталось только проверить ее финансовое положение – и все, она чиста. Дети Виленского унаследовали гораздо больше, чем Ника. У каждого из них есть алиби. Однако киллера можно и нанять.
Все это не нравилось Кириллу. Большинство убийств совершают люди, близкие к жертве: члены семьи, соседи, друзья. Самый сложный из всех случаев – убийство, совершенное посторонним человеком. Куда ведут следы? Как убийца попал в дом? Неужели это один из осужденных судьей Виленским? Звучит вполне разумно. Однако в доме нет ни следов взлома, ни признаков борьбы. Словно старик сам открыл дверь убийце, пригласил его войти и разговаривал с ним в библиотеке.
Как с давним знакомым.
Итак, мы опять возвращаемся к соседям, членам семьи и друзьям?
