Внутри нее Германа, действительно, ждала драгоценность. Одна из самых дорогих на свете. Тихий, погруженный в свою тайную печаль, наследник рода открыл решетчатую кованую дверь и вошел. Слабый осенний свет бросал едва заметные блики на пол, усыпанный пожухлыми листьями, занесенными внутрь ветром. Герман подошел к одной из толстых стен и, бегло осмотрев ее, принялся обрывать высохшие, шуршащие и рассыпающиеся в руках побеги вьюнка. Под ними стена оказалась не голой, в строгом порядке ее украшали таблички с именами, скрывающие, очевидно, чьи-то упокоенные останки. Вампир провел ищущими пальцами вдоль нескольких, и его рука замерла вблизи одной, более новой.
Герман оборвал вокруг нее остатки высохшего растения и осторожно и бережно протер пальцами буквы надписи.
– Здравствуй, мама.
Ему никто не ответил. Он постоял немного, понуро опустив голову, уйдя глубоко в себя, точно в молитве. Бессмертный почти не шевелился, если не считать слабых движений пальцами, точно поглаживающих холодный камень стены.
Затем он обернулся к центру склепа. Там на массивном постаменте стояла ваза с давно завядшими цветами. Наследник рода взял ее и вышел вон, в дверной проем, наполненный тусклым светом. Протухшую воду из вазы он выплеснул в сторону, а отслуживший свое букет выбросил в высокую сухую траву неухоженного сада. Все клумбы, какими бы неопрятными они ни были, в этом году уже отыграли свое, поэтому Герман вернулся в склеп ни с чем. Вазу он водрузил на место, а сам отошел к стене, возле которой стояла скамья, выполненная так же, как и все в этом мрачном месте, из камня. Молодой вампир сел, откинулся назад и, прикрыв глаза, замер.
– Привет.
Кристина неслышно подошла к склепу, и Герман вздрогнул при звуке ее голоса. Он встрепенулся, поняв, что больше не один.
– А, это ты… Как спалось?
– Неплохо, печальный принц.
Юная бессмертная осторожно вошла внутрь, осматриваясь.
– Кто? – засмеялся Герман. – Печальный принц? С чего бы это?!
– Ой, да брось. Ты просто не видишь себя со стороны. Сидишь здесь с лицом, исполненным светлой грусти и спокойствия, – ее тон был незлобиво насмешливым, – как будто ты мертвец или святой. Люблю тебя, когда ты такой трагический. Ты похож на Гамлета.
Герман смущенно фыркнул.
– Ну и ну! А мне казалось, я достаточно часто улыбаюсь.
– Да, но моменты твоей грусти или отчаянья это с лихвой компенсируют. Так что ты все же Печальный Принц.
– Как угодно, – он только махнул рукой, не желая спорить со своей невестой, которая явно прибывала в игривом настроении.
Девушка между тем обходила склеп, и взгляд ее упал на стену, очищенную Германом от вьюнка. Она прочитала имена и даты на табличках, затем спросила:
– Кто они? Все эти люди.
Герман подошел и встал рядом с ней.
– Это не люди, а вампиры. И, если честно, их всего двое. Одни и те же, под разными именами. Мой отец и моя мать.
– Но ведь Влад жив, – она перевела взгляд с табличек на своего жениха.
– Да, но когда ты живешь слишком долго по людским меркам, тебе нужно умирать время от времени.
– Фальшивые мертвецы, – задумчиво протянула она, касаясь стены, будто та могла сообщить ей еще что-то.
– Один настоящий. Вернее, одна.
– Твоя мама, – догадалась Кристина. – Так вот, где она похоронена. И ты пришел ее навестить, – ее зрачки дрогнули. – Ой, прости! Я не хотела тебе мешать. Не думала, что она здесь…
Бессмертная отпрянула, как будто собираясь выйти из склепа и снова оставить Германа одного, но он не дал ей сделать этого.
– Нет, стой. Побудь здесь, со мной. Я даже рад, что ты пришла. Все равно я собирался показать тебе это место перед тем, как мы сделаем то, ради чего приехали.
Священник из близлежащего городка прибыл под вечер. Его синий Форд Фокус прокрался по подъездной дорожке следом за машиной Германа и остался за воротами. Наследник рода, уверенно говоря на местном наречии, повел прибывшего служителя к церкви, чтобы показать, где будет проходить церемония.
Кристина ясно разглядела их из окна комнаты, расположенной на втором этаже. Она была почти готова. Легкий мандраж, поселившийся в ее теле пару часов назад, никак не желал уходить. Из зеркала на нее смотрела медноволосая девушка с тревожно блестящими глазами, одетая в темно-красное вышитое платье.
Они вместе с Германом обнаружили эту необычную находку, хотя ее жених и знал или, по крайней мере, догадывался, что они ищут в шкафах и сундуках по всему дому, перебирая старое барахло.
– Кажется, вот оно. Иди сюда, моя радость, взгляни.
Девушка приблизилась и посмотрела через плечо своего избранника. В руках он бережно держал нечто из грубой домотканой материи бардового цвета. Вещь была старинная, богато украшенная драгоценными камнями цвета крови и крупным жемчугом. Золотые нити шитья кое-где потемнели от времени, но это только добавляло ей таинственного очарования.
– Посмотри внимательно. Такого ты нигде больше не увидишь. Этому платью несколько сотен лет. Моя мать сама его сделала, а потом в нем стала женой моего отца.
