– Да, моя дорогая. Но это обстоятельств не помешало родным Эржбеты противиться моей воле. Однако наш союз все равно был скреплен церковью. Брак состоялся. А затем Эржбета приняла и мою веру и стала той, кем должна была быть. Она обрела бессмертие, – глава рода подошел к окну и коснулся портьеры, бросая взгляд за оконное стекло, в надвигающуюся темноту. – Отец Эржбеты не пережил свадьбы дочери. Он умер, когда узнал, что она покинула свой дом вопреки его воле ради брака со мной. У Эржбеты остался брат, Марку. Мне сложно судить, кого он ненавидел больше: меня или свою непокорную сестру. Но Марку поклялся отомстить нам обоим и свести нас в могилу, чего бы ему это ни стоило. Он потерял покой, все дни поводил в пьянстве, а когда совсем растратил состояние отца, ушел в военный поход, и следы его затерялись. Но перед этим однажды он явился к нам. Пьяный, обросший щетиной, грязный, как животное, с безумным блеском в глазах. Он сказал, что нас ждет гибель от его руки или от рук его потомков. Он обещал нам это.
– Почему же ты не убил его, отец? – спросил Герман.
Влад поднял на сына взгляд, полный легкого недоумения.
– Он брат твоей матери, Герман. Он наш родственник. Хороший или плохой, но родственников не убивают, даже если они говорят неприятные вещи. Мы же не звери! К тому же и я, и твоя мать понимали, что он безумен. Марку шел навстречу своей смерти, от выпивки или от вражеского клинка. А нам предстояло жить в веках. Эржбета очень грустила о его судьбе, хотя он и причинил ей при ее смертной жизни много бед. Но это был ее самый близкий родич, единственный, оставшийся в живых после смерти ее отца. Она не простила бы мне, если бы я посмел лишить его и без того короткой смертной жизни, – Влад вздохнул. – Марку ушел, и след его затерялся. Веками я думал, что он давно умер. Как же я ошибался! И эта ошибка стоила жизни моей жене, твоей матери. Я и представить себе не мог, но теперь уверен…
Вампир замолк, его лицо стало мрачным и заострилось.
– Ты хочешь сказать, что этот Марку жив? – недоверчиво спросил Герман. – И что он и есть причина наших бед? Смерть родителей Алекса, смерть мамы, покушение на меня, погром в квартире Кристины… Но это невозможно! Он давно должен быть мертв! Он же простой человек!
– Разве? – внезапно спросил Влад.
– Ну… я не знаю… А разве нет? Разве не это ты сам сказал только что? Он был обычным смертным.
Влад помолчал. Все молчали также. Герман склонился чуть ближе к Кристине, точно желая защитить ее от некой невидимой угрозы, словно заполнившей пространство, ставшей воздухом в этой комнате. Алекс следил за своим приемным отцом немигающим взглядом своих широко распахнутых глаз. Внезапно Владислав заговорил о другом.
– Я долго думал о том, что ты рассказал мне о пожаре в тюрьме. Когда тот парень выпустил тебя из камеры и хотел убить. Ты убил его первым, а потом вдруг отметил, что он был неуловимо похож на тебя самого.
Кристина вся обратилась в слух. Эти факты до того никто ей не сообщал. Герман только презрительно фыркнул в ответ на слова отца.
– Минутка сентиментальности! Мне просто почудилось что-то, но там все горело, и я был не в себе от происходящего вокруг. Он выглядел таким смелым, один из тех фанатиков. Пока не умер у меня на руках, конечно. Мне на секунду показалось…
– Тебе не показалось, – отрезал Влад. – Все сходится. Послушай меня. Я думаю, что он и другие – это смертные потомки Марку. Что если он не погиб в походе, как мы с твоей матерью думали, а вместо этого дал потомство, рассказав своим детям страшную тайну того, что стало с его сестрой? Тогда люди еще верили в такие вещи. Что если этот секрет переходил из поколения в поколение вместе с клятвой самого Марку пресечь наш род? – повисла пауза, затем Влад продолжил. – Я был в морге в Майами. Я видел тела с места «аварии», бойни, которую ты устроил. И среди тех, кого можно было опознать, я нашел пару человек, кто отдаленно, очень смутно был похож на Эржбету. Мы не можем провести генетическую экспертизу и сравнить ДНК смертного с ДНК вампира, но я уверен, что эти фанатики – наша прямая родня, ведомая идеей того, чтобы убить нас.
– Это бред какой-то, – ошеломленно произнес Алекс, молчавший все время до того. Память вернула его на лесной мшистый ковер, к человеку, корчившемуся в предсмертной агонии у него на руках. К тому, кто участвовал в поджоге дома его родителей, а много лет спустя облил бензином искореженный автомобиль, внутри которого билась еще живая тогда Эржбета, его приемная мать. Этот человек не был похож на них.
– Прошло несколько сотен лет, – сказал Влад, – и кровь, смешивавшаяся в браках с другими смертными, могла ослабеть, но все же кое-кто из них еще сохранил сходство со своим пра-пра-прадедом.
– Одного сходства и старой сказки мало, чтобы верить в наше существование и преследовать нас, – отрезал Герман.
