– Я тоже так думал. И потому молчал. Молчал и слушал эфир, те сигналы, которые мы, бессмертные, можем посылать друг другу намеренно или иногда даже невольно. Кристина знает, о чем я говорю. Странные и пугающие сны, по которым мы можем находить и чувствовать друг друга, – Влад, казалось, обращался теперь только к своей невестке. – Мы, старейшие, чувствуем друг друга, как звери. Для этого нужна обостренная интуиция, это особый талант. Но мало кто знает, что скрываться, быть недоступным для чужого сознания – тоже умение. Те, кто живет в нашем мире, мире бессмертных существ, овладевают этой способностью со временем. Но дикарь… Тот, кто веками скрывает свою сущность и от людей, и от вампиров… Откуда ему было знать, что когда он спит, кто-то может подсматривать за его снами?
Лукавая улыбка скользнула, точно змея, по лицу верховного вампира, затем он снова присел на край резного стола и задумчиво продолжил:
– Я увидел места, в которых никто из вас не бывал, ландшафты, которых больше нет. Этот мир изменился, но в подсмотренных мною снах он остался таким, каким я его помню.
– А разве это не может быть кто-то из твоего тогдашнего окружения? – поинтересовался Герман. – Кто-то, кого ты обратил еще много веков назад. Я знаю, что таких немало есть на службе у нашей семьи.
Кристина посмотрела на него и едва заметно вильнула подбородком из стороны в сторону. Влад увидел это.
– Ты невнимательно слушал меня, наследник. А вот твоя молодая жена, кажется, более усердна.
Влад замолчал, и молодая бессмертная поняла, что ей дали слово. Это было похоже на экзамен, и все же девушка собралась и произнесла:
– Те, кому так много лет, умеют скрывать себя. Это кто-то другой.
– Кто-то, кто не знал, что его могут услышать, – подхватил Алекс.
– Кто-то, кому не от кого было об этом узнать, да, – подтвердил Влад. – Дикарь. Одиночка.
– И ты думаешь, что это Марку, брат моей матери, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Герман. – Но почему так поздно? Почему именно сейчас, а не сто, не двести лет назад? Вы с матерью были моложе, с вами проще было справиться.
– Смотря кому, – усмехнулся Владислав. – Задолго до твоего появления в мире тоже находились безумцы, считавшие, что смогут нас убить. Всего пара-тройка человек в столетие. Они умирали раньше, чем успевали осознать, где именно просчитались. Люди тогда еще верили в сказки о монстрах и о том, что их можно победить. А сейчас люди верят только в то, что им показывают на ютуб, – вампир задумался. – Я думаю, что Марку оставил своим потомкам напутствие: найти нас с Эржбетой и уничтожить. Я думаю, он хотел умереть, будучи смертным, но не смог. Месть не отпустила его на тот свет. Не знаю, как, но в нем самом теперь течет кровь вампира.
– Но это же безумие! Он хотел убить вас за то, что вы пьете кровь. И выходит, сам стал одним из нас, – подал голос Алекс. – Это бред какой-то. Сумасшествие.
– А я и не утверждаю, что Марку в своем уме. Это все только мои домыслы, но я считаю, что жажда мести свела его с ума и заставила поступиться своими принципами доброго христианина, чтобы только увидеть конец тех, кто стал ему так ненавистен. Не знаю, как, но он принял бессмертие, а затем почему-то исчез на долгие годы и века. Оставил своих отпрысков самих справляться с проблемой. Они в этом не преуспели. И теперь Марку вышел из тени, чтобы самолично держать на контроле исполнение своей заветной мечты. Почему сейчас? Потому что сейчас его потомкам нужна стала вера или доказательства. Я не думаю, что он заставил их поверить. Но мог ли он предоставить им доказательства существования бессмертных существ? Да, думаю, мог. И я не знаю, где он был раньше, но могу точно сказать, почему именно сейчас он засуетился и решил, наконец, исполнить свою клятву.
Влад выдержал паузу. Все собравшиеся молчали.
– Потому что появился тот, кто затмит меня. Тот, кто, пойдя Восхождение, станет величайшим бессмертным. Это ты, Герман. Дитя тех, кто был предназначен друг другу. Тот, кто сам способен чувствовать предназначение, – вампир кивнул в сторону Кристины. – Ты станешь великим и, возможно, навсегда изменишь этот мир и будешь стоять у истоков новой эры бессмертных.
Герман молчал. Затем медленно проговорил:
– Мне непонятны две вещи. Какой мерзавец из числа бессмертных дал этой змее вечную жизнь? И где он был все время до моего появления? Почему никто – ни ты, ни кто-либо другой – не услышал его раньше? Все страны и континенты поделены между бессмертными. Все мы охраняем свои территории. И никто не засек такого древнего чужака на своей земле? Как такое возможно? Не мог же он выйти покурить с нашей планеты так, что никто раньше его не почувствовал… Или находиться на судне в океане сотни лет…
Алекса, судя по виду, тоже волновали эти вопросы. Его тонкие пальцы скользили по лбу, выдавая раздумья. Наконец, он пробормотал:
– Либо он сидел в бункере с толстыми стенами, либо носил шапочку из фольги. Другого объяснения нет.
