… Павел быстро переговорил о чем-то со своим телохранителем Володей, и чета Долговых неторопливо поднялась по высокому церковному крыльцу. Несколько гостей, перекрестившись на образок, последовали за ними, но большинство пока еще оставались на улице. Они фотографировались на фоне церкви и пингвинов, не успев за прошлую экскурсию насытиться необычным антуражем.
- Приятно смотреть на влюбленных, - сказала Вика.
- Думаешь, перед нами искренне влюбленные? – тихо спросил ее Юра.
- Всегда заметно, когда мужчина свою возлюбленную готов на руках носить.
– Плюсую, – сказал Сергей и покосился на эту сладкую парочку.
Юра тоже смотрел на Вику совсем не так, как на нее недавно смотрел продюсер Симорский. Ученому не хотелось дать в морду, чтобы стереть сальную ухмылку. Поскольку Сергей Вику уважал, то невольно испытывал желание за нее заступиться, но когда она была с Громовым, он был за нее спокоен.
Давыдов вздохнул и переключился на пацана, скакавшего неподалеку наперегонки с пингвинами. Кажется, это нравилось обоим сторонам-участникам.
Кирилл сейчас пытался поймать одну из птиц, нахально подкатившуюся к нему под ноги и потянувшую за штанину. Пингвин почти сразу отскочил, но мальчик бросился его догонять, поскользнулся и шмякнулся во весь рост, насмешив пернатых зрителей. «Адельки» зашумели, закаркали, запрыгали, выражая полный восторг. А громче всех веселился ускользнувший пингвин.
- Вы летите в долину завтра или послезавтра? – поинтересовалась Вика у Громова, с улыбкой взиравшего на поднявшуюся кутерьму.
- Я - завтра после обеда, а они, - Юра кивнул в сторону церкви, - второго января.
- Почему раздельно?
- Я договорился со знакомым, он подстрахует и подбросит часть вещей. Для Павла я подобрал удобный маршрут самолётом с пересадкой, но иностранцы в выходной день ни за какие деньги не работают, и не понятно, успеют ли сбросить наш багаж вовремя – это отдельные рейсы получаются. Будет скверно, если мы останемся без продуктов и палаток. Так что, я буду квартирьером.
На крылечко выглянул батюшка в полном облачении и пригласил желающих войти. Церемония, кажется, должна была вот-вот начаться. Сергей внутрь не пошел, а встал у памятной таблички, гасившей, что церковь Святой Троицы была срублена в 2002 на Алтае и только через год перевезена на научно-исследовательском судне «Академик Сергей Вавилов» в Антарктиду.
Кирилл приблизился к Сергею и спросил:
– Вы какой спектакль сегодня даете? Новогодний?
– «Двенадцатая ночь или Что угодно», пьеса Уильяма Шекспира. Можно сказать, рождественская комедия.
– Я в курсе, – важно кивнул мальчик. – Двенадцатая ночь это языческий праздник, который отмечали как раз 31 декабря. Именно сегодня заканчивается Йоль – так в средние века назывался период зимнего солнцеворота. Европейцы верили, что в эту ночь все миры сходятся, ангелы запросто бродят по улицам, а мертвые несутся по небу всадниками Дикой Охоты. Но самое страшное время для людей это предыдущие одиннадцать суток. Злые духи могли вселиться в самых добропорядочных граждан, и те начинали совершать необъяснимые поступки. Например, лгали, когда проще правду сказать. Или набивали живот сладостями, пока не лопнут. Или ссорились без повода, и даже убить в запале могли. А Двенадцатая ночь – это последняя возможность все исправить, попросить прощение, отдать долги или искупить вину. Все клятвы, которые давались в последний день Йоля, считались нерушимыми.
– Откуда ты все это знаешь? – поразился Сергей.
– Я умный. И хорошо учусь. Как вы думаете, злые духи это выдумка или они и правда могут внушать людям нехорошие мысли?
Сергей хмыкнул:
- А знаешь, Кир, это на самом деле непростой вопрос. Хочется сказать, что все глупость, но… Иногда даже хорошие люди внезапно совершают преступления. Причем, из самых благих побуждений. Слушай, а ты в каком классе? Не рано ли тебе для такой философии?
– В девятом.
– Да ладно, – Сергей усмехнулся, – тебе же лет двенадцать, не больше. Или ты это по-западному считаешь?
– Нет, по-нашему, но я в школу не хожу, только экзамены там сдаю, у меня особая программа, – пояснил Кирилл, шмыгая носом. Он вытащил из кармана платок, чтобы высморкаться, но заметил на правой ладони грязь и принялся ее оттирать.
– Так ты вундеркинд?
– Ага.
– Ну и ну!
– Ничего хорошего на самом деле в этом нет, - Кирилл усердно тер испачканную ладонь. - Для взрослых я слишком маленький, а для сверстников слишком взрослый. И иногда мне даже поговорить нормально не с кем. Но я привык уже.
- Ты не поранился, когда за пингвином гонялся?
- Нет. Я знаю, что запрещено их трогать, но этот хулиган меня спровоцировал.
- А чего ты в одной варежке ходишь? – Сергей только сейчас обратил внимание на такую деталь. – Вторая где?
- Потерял, а запасных нет, - пояснил мальчик.
- На, держи! – Давыдов вручил ему свои перчатки. – Давай-давай, не стесняйся. Считай, это мой тебе подарок на Двенадцатую ночь. Они кожаные, новые совсем. Немного велики будут, но ты же растешь, так что скоро меня догонишь.
- А вы? – мальчик с недоверием смотрел на актера.
