[7] Грязные грозы это крайне редкие природные явления, сопровождающие извержения вулканов. Откуда берутся молнии в облаке, поднимающемся из жерла вулкана, не известно. Механизм до сих пор остается не уточненным и вызывает яростные споры в среде ученых, поскольку не все одинаковые извержения порождают молнии. Основная гипотеза звучит так: во время обычной грозы разнозаряженные кристаллы льда и влаги сталкиваются между собой и генерируют электрические заряды. Когда же происходит извержение, сталкиваются частицы пепла и скальных пород, однако не понятно, почему они делятся на отрицательные и положительные, а иногда остаются нейтральными, к тому же совокупности внутренних зарядов тучи не достаточно для выработки молний. Феномен грязной грозы интересно объяснил Вальтер Ритц (сокурсник и соперник Эйнштейна, тоже не зависимо от него работавший над Теорией единого поля), сумевший увязать гравитацию, магнетизм и электричество. По Ритцу (1908 год) гравитация это не мнимая кривизна пространства, как утверждал Эйнштейн, а силовое воздействие по типу электромагнитного. Ритц отстаивал идею о гравитационном поле как частном проявлении электрического и допустил, что сила притяжения двух разноимённых зарядов чуть превосходит силу отталкивания таких же одноимённых. Поэтому, хотя тела в целом нейтральны, содержа поровну положительных и отрицательных зарядов, они стягиваются силой, гравитационной по названию, но электрической по природе. Теория единого поля не была закончена из-за внезапной смерти 30-летнего ученого (есть версия, что его отравили). Ныне личность и работы Ритца окружены заговором молчания. В борьбе умов победила теория относительности Эйнштейна как наиболее обсуждаемая.
[8] Крестовые походы на юг Франции против альбигойцев. В конце 11 - начале 12 веков на юге Франции распространилась ересь катаров, именовавшихся также альбигойцами (по названию города Альби). Французский Юг значительно отличался от Северной Франции. В городах Прованса и Лангедока античная культура – право, обычаи, язык – распространилась очень широко. Переселенцы прибывали сюда из Ближнего Востока, Италии и Испании. Здесь терпимо относились к представителям разных национальностей – в том числе к евреям и арабам. Именно тут появились первые трубадуры, исполнявшие песни нерелигиозного содержания и зародился литературный жанр романа. Каролинги покорили Южную Францию, но графы Тулузские постоянно подчеркивали свою независимость от французских королей и папского престола, погрязшего в грехе. Борьба эта то прекращалась, то разгоралась с новой силой. Последняя военная кампания началась в 1233 году и была самой жестокой и кровавой. Существует легенда (достоверность ее историками оспаривается), что после взятия одной из катарских крепостей крестоносец, пришедший в ужас от резни, обратился к посланнику папы с вопросом, как отличить катаров от добрых католиков.Ответ папского легата вошел в историю: «Убивайте всех: бог узнает своих!» Дольше всех сопротивлялся Монсегюр, будучи полностью отрезанным от внешнего мира, он продержался 9 месяцев, до марта 1244 года. Монсегюр всегда был особым, святым место в Пиринеях, сравнить его по значимости, загадочности и мистичности можно разве что с английским Стоунхенджем. Именно в этой крепости, возведенной на неприступной горе, и укрылись последние катары, осажденные папскими войсками. Когда крепость пала, ее защитникам пообещали жизнь, если они отрекутся от веры, но пленные единодушно ответили отказом: лучше быть сожженными, чем отречься. Двести пятьдесят семь человек - мужчин и женщин, стариков и детей, переживших осаду, спокойно и торжественно взошли на костер. Это место и сегодня носит название Поля сожженных.
39. Дневник Валентина Знаменского
Все то время, что остальные бегали по станции, пытаясь разыскать источник громкого удара, Геннадий Белоконев оставался в кают-компании и смотрел на лежащую перед ним старую тетрадку с благоговением. Он несмело гладил обложку, переворачивал страницы, не вчитываясь глубоко, но лишь изучая, прикидывая, что можно ждать от нечаянного свидетеля ушедшей эпохи.
Когда все вернулись на свои места, Громов высказал вслух мысль, посетившую каждого:
– Надо же, я думал, вы уже вовсю погрузились в чтение, а вы честно нас ждете.
– Если откровенно, то я боюсь того, что поведают нам эти пожелтевшие листы, - тихо ответил Белоконев.
– Ну, тогда давайте вместе бояться, – сказал Грач. – Дюже любопытно, что там за страшилки.
– Да, конечно, – Геннадий осторожно придвинул к себе тетрадь. – Записи велись от руки, химическим карандашом[1]. Некоторые слова будет трудно разобрать, потому что с тетради снимали копию, и текст кое-где размок, буквы расплылись.
– Полагаю, суть мы поймем, – поощрил его Долгов.
Белоконев откашлялся и стал читать.
