Меня все по нескольку раз спрашивают о погоде, я даже обязан предоставлять отчеты и прогнозы не ежеутренне, как по инструкции, а три раза за сутки. Работа меня не напрягает, я и так постоянно слежу за обстановкой в верхних и нижних слоях атмосферы, поскольку она преподносит сюрприз за сюрпризом. С этой ночи над нами ходят странные тучи, похожие на грозовые, но не являющиеся таковыми. Из-за аномального смещения областей низкого и высокого давления, создаются завихрения, и кажется, что облака вращаются над долиной по кругу. Осадков нет. Температура в приземных слоях растет. В обед было плюс восемнадцать градусов. Все лужи высохли. Люди ходят налегке, одетые только в рубашки и брюки. Некоторые данному обстоятельству рады, но большинство с тревогой поглядывают в сторону Пещеры.
*
Я на станции Надежда уже две недели, и привык к новым лицам, обязанностям и пейзажам. Здесь собрались удивительные, сильные, умные люди, самоотверженно работающие на благо будущих поколений. И хотя появились непредвиденные проблемы, никто из нас не падает духом.
Вчера вечером я присутствовал на спонтанном совещании в кают-компании, где физики обсуждали и тщательно обдумывали, как стреножить неуправляемый пока процесс гравитационной изоляции. В спальню ученые вернулись с решительными намерениями победить «вырвавшегося на волю дракона».
Сегодня на Ли-2 эвакуировали на Большую землю «лишних людей» – строителей, проходчиков, солдат, которые не заняты в эксперименте. Поскольку мой зонд спокойно поднимался на высоту, препятствий для самолета никто не видел.
Механик и штурман шутили между собой, желая подбодрить, что «Два Ли»[8] с таким пилотом, как Федоровский, отбросит все свои «ли» и точно взлетит и сядет, как нужно. Но атмосфера ожидания была немножко тревожной.
К великом сожалению всех, тревоги сбылись. Самолет взял разбег и даже успел оторваться от полосы, но потом совершил необычный кульбит, разворачиваясь в воздухе и попытался сесть обратно. Видимо, Федоровский заметил перед собой ту самую «радужную пленку» и не стал рисковать.
Посадка была жесткой, одно из шасси подломилось, но люди – и это самое главное – остались живы-здоровы, отделавшись испугом. Однако на идеи эвакуации пришлось поставить крест. Все наши надежды теперь связаны только с физиками, которые обещают решить проблему в ближайшее время.
На самом деле мы не торопимся, запасов продовольствия у нас в избытке. Огорчает только отсутствие связи, но это все дела поправимые.
*
Сегодня утром я упал и сильно раскровянил себе правую руку. Это случилось на замерах около девяти утра. Но когда я наконец-то к обеду дошел до нашего медика, рана на руке покрылась тонкой розовой кожицей. Признаться, я сам уже почти забыл про нее, потому что болеть она перестала гораздо раньше. Но поскольку о любом происшествии положено докладывать специалистам, я все же пришел в кабинет Трофимова.
Трофимов осмотрел меня, запротоколировал событие и отправил восвояси, даже не смазав ничем мою руку.
« А зачем? Ступай и хорошенько гляди себе под ноги, - напутствовал он меня. – В следующий раз может и не повезти. Будешь со шрамами ходить, как заправский индеец».
Я спросил его о причине ускоренной регенерации тканей. Оказалось, я не первый с подобным случаем пациент. В долине все порезы затягиваются в течение нескольких часов, и это уже происходит давно. Трофимов связывает это с действием установки внутри Пещеры.
«Понимаешь, Валя, – сказал он мне под большим секретом, - наши ученые делают очень важную работу. Они изучают особое излучение, которое не только помогает людям скорей выздоравливать, но и влияет на погоду. Вот ты же видишь, что наш оазис становится с каждым днем все больше похож на курорт? Тепло, нет снега, приятный ветерок. Мы приближаемся к тому, что будем управлять климатом, превратим эту негостеприимную землю в райский сад. Тут повсюду будут цвести яблони, раскинутся поля пшеницы, вырастет лес. Мы накормим всех голодающих, во всем мире. У нас не будет болезней и старости».
Грустный вид врача странно контрастировал с его бравурной интонацией. Я подумал, что ему очень жаль, что такие благие цели по-прежнему остаются недостижимыми. Но мы оба верим, что рано или поздно люди обязательно справятся с задачей, укротят стихию и превратят Антарктиду в цветущую страну. Наша первая неудача лишь подстегнет последующие поколения. За нами придут другие.
*
Долго не писал в дневнике, два дня собирался, да не хватало времени.
Отряд, отправленный через перевал Шаповалова в соседнюю долину, куда еще недавно путь был открыт, вернулся ни с чем. По-видимому, огромная радужная сфера накрыла Драконий Зуб и продолжает сужаться. Я потерял четыре зонда, пытаясь измерить температуру. Они исчезают уже на высоте 300 метров.
