– Сначала я хочу понять. Твои знания весьма специфичны, и порой их невозможно списать на природную сообразительность. Мне представляется, ты действуешь от имени человека, у которого моя мать забрала Ключ. Это так?
– Кстати, о Ключе. Ги вполне способен тебя обыскать и найти настоящую реликвию, а «черное солнце» - среагировать на присутствие командного пульта в непосредственной близости и тем самым испортить нам всю обедню. Следует исключить оба варианта, ты так не считаешь?
– Ты один из нас? – продолжала она настаивать.
– Что ты хочешь услышать? – Ашор встал со стертых ступеней, на которых они сидели, и Пат живо последовала за ним.
– Я хочу понять, можно ли тебе доверять и насколько. В этом деле у тебя свой интерес. Ты намерен мне мешать?
– Нет, я помогаю тебе, разве не заметно?
– А что будет потом?
Ашор посмотрел на светлое небо:
– Мне вспомнилась одна башкирская поговорка: «зайца не убил – зачем котел подвесил?» В нашем деле мало иметь хороший план, нужно еще и счастливое стечение обстоятельств. Пойми, я не заглядываю так далеко в будущее. Тем более, что обезвредить Доберкура, это лишь первый шаг, - он повернулся к ней и протянул открытую ладонь: - Ключ, Пат! Его нельзя раньше времени вносить в Хранилище.
Патрисия отступила:
– Мой Ключ бесполезен. Нам нужен генератор Соворотова, мы же обо всем договорились. Ты трижды набираешь команду перед входом, чтобы войти в Хранилище, и потом еще трижды, чтобы отключить боевой режим. Это как раз займет семь-восемь минут.
– Ты дашь гарантии, что Ключ в твоем кармане непроизвольно не сработает?
– Нет.
– Тогда не стоит рисковать. С помощью Ключа открыть Хранилище и прийти к тебе на помощь у меня получится быстрее. В условиях цейтнота это важный фактор.
– Мать просила меня не выпускать его из рук. Никогда.
– Пат, я могу вытащить его так, что ты даже не заметишь. Сейчас он лежит у тебя в правом кармане брюк, застегнутом на молнию, а сразу после пожара ты спрятала его на груди. Из бюстгальтера достать его немного сложней, но меня бы это не смутило, я знаю способы. Однако ювелирное украшение, видимо, сильно кололось, и после ужина ты сильно облегчила мне задачу. И все же я этого не сделал. Как думаешь, почему?
– Ты надеялся меня убедить?
– Я не вор, Пат.
Патрисия шумно вздохнула, скрепя сердце вытащила сережку и крепко сжала ее в кулаке.
– Пусть будет по-твоему. Если со мной что-то случится, тебе придется продолжать начатое. Пообещай только, что вернешь его мне. «Солнце» можешь забрать себе, но Ключ только мой! Он гарантия моей личной безопасности.
– Мне не нужно «солнце».
– А что нужно?
– Вытащить вас отсюда. Я дал слово, и оно многое для меня значит. Однако, если потом ты попросишь вернуть Ключ, я его тебе верну. Это я тоже обещаю. Я не отбираю чужое навсегда.
– Я тебе доверяюсь, - Патрисия заметно колебалась, но все же отдала ему реликвию. - У меня, кажется, нет выбора.
– Да, выбора у тебя нет, но ты сама придумала этот сценарий.
Ашор взял сережку, отделил крест от украшенной двумя мелкими бриллиантами застежки и вернул последнюю француженке. Сам же завернул оставшуюся подвеску в заранее припасенную фольгу от шоколадки.
– Ты столь же предусмотрителен, как и Ги, – отметила Пат. – А если бы я не отдала?
– Ты бы отдала, – мягко сказал Ашор. – Не сегодня, так завтра. Для того, чтобы подставить Ги Доберкура под удар, Ключ как раз не нужен.
– Но он мне понадобится сразу после. Вдруг он сработает исправно? У меня будет всего десять минут. И если ты опоздаешь…
– Я приду вовремя. И захвачу аптечку с лекарствами.
– Лекарства не помогут. Тебе придется заменить ключ на настоящий и набрать комбинацию исцеляющей программы. Ты знаешь код?
– Да, этот код мне известен. И я подготовлю механический аналог со станции. Все будет сделано быстро и на должном уровне, я обещаю.
– Десять минут, – в третий раз повторила Патрисия, с тревогой наблюдая, как ее драгоценность исчезает в кармане Визарда.
– Однако, если оба Ключа не сработают, мы погубим группу поддержки, ты это понимаешь? «Солнце» при финальной вспышке способно выдать более мощный поток излучения, чем обычно.
– Да, я иду на осознанный риск. Все равно это лучше, чем бездействие.
– Ну да, сгореть за секунду лучше, чем медленно поджариваться неделю, наблюдая, как постепенно отказывают мозги, - усмехнулся Ашор. – Но это мы сгорим, а кто-то останется на станции доживать свой короткий срок и оплакивать нас, проигравших.
Патрисия вдруг испугалась:
– Ты слишком много знаешь, но ведь никому не скажешь, правда? Аня уверена, что запертые двери Хранилища защитят ее и Володю, да и Юра сильно сомневается, он согласился мне помогать только из-за тебя.
– Вероятный апокалипсис будет нашим с тобой маленьким секретом. Считай, я уже промолчал.
– Ты веришь, что у меня все получится?
– Я верю, что на тебе меньше прегрешений, чем на Ги, ты лучше его и полна решимости поступить по справедливости. Древние антарктические боги будут на твоей стороне.
Патрисия недоверчиво улыбнулась:
– Что мы о них знаем, о этих антарктических богах?
