Одна створка ворот была приоткрыта ровно настолько, чтобы прошел человек. Из щели тянуло теплым воздухом и странным запахом, происхождение которого было трудно установить. Гул в этом месте усилился и давил на виски, его источник располагался именно там, в соседнем помещении.
Патрисия отстегнула каску, рассыпая белокурые локоны по плечам. «Ну что, Ги, готовься отвечать за все, что ты успел натворить», - подумала она, желая себя подбодрить.
Казавшиеся тяжелыми двери удивительно легко повернулись вокруг центральной оси, вставая параллельно друг другу. Взору открылся еще один просторный зал. В его центре, на возвышении, к которому вели широкие ступени, находился небольшой прямоугольный постамент со знакомым раздвоенным крестом посередине. Постамент, издали напоминающий большой сундук, был ярко освещен, а над ним, испуская лилово-красные лучи, парило прямо в воздухе пирамидальное «черное солнце»…
– Впечатляет, правда? – раздался сзади голос Доберкура. – Такое стоит увидеть прежде, чем умереть.
Пат обернулась.
Доберкур стоял прямо за спиной. Криво ей улыбнувшись, он вдруг резко рванул за ручку ее рюкзака, одновременно толкая в спину чем-то твердым, и Патрисия, охнув, по инерции сделала несколько шагов вперед. Ги, завладев ее поклажей, небрежно уронил рюкзак и навел на нее пистолет.
– Раздевайся!
– Что?
– Раздевайся, я сказал! Ты ведь припрятала Ключ на себе. Я знаю, ты ни за что с ним не расстанешься! Серьга в радиорубке снова оказалась фальшивкой.
– Постой! – Пат выставила перед собой руки. – Я пришла договориться!
– Знаю, зачем ты пришла. Раздевайся, дрянь! Я сам обыщу тебя, не пропустив ни одного укромного местечка.
– Ги, у меня нет Ключа, готова поклясться, чем угодно! То, что ты нашел в радиорубке…
– Замолчи! – лицо Доберкура перекосило. – Я ведь могу с тобой и по-плохому!
– Ги, честное слово…
Он выстрелил.
Пат почувствовала невыносимо-жгучую боль в плече и вскрикнула, зажимая рукой адски пульсирующую рану.
– Это тебе за то, что посмела идти против меня! – крикнул Доберкур. – А будешь со мной спорить, получишь еще! Раздевайся!
51 (2). Тайна пещеры. Антарктида. (продолжение)
Ашор Визард
Юра обратил внимание, что Ашор постоянно смотрит на часы, и предложил:
– Если волнуешься, иди. Я доделаю и нагоню вас.
– В принципе, работы осталось немного, генератор и правда отлично сохранился, – иллюзионист залил масло в картер двигателя внутреннего сгорания и завинтил пробку.
– Вот я и говорю: бери эту бандуру и ступай. Аня там уже, наверное, вовсю на канате готовится кувыркаться. Боюсь представить, что с Вовкой будет. Он подлянки, что мы за его спиной устроили, не простит.
– Простит, – сказал Ашор, – при условии, что Аня справится, а Пат не сгорит заживо. Победителей не судят.
– Сегодня утром, на свежую голову, если ее можно назвать «свежей», я уже пожалел, что подписался, – вздохнул Громов, – слишком опасно. И перед Вовкой стыдно.
– Нам терять больше нечего, к завтрашнему дню мы ослабеем настолько, что ни на что не будем годны, – Ашор потянулся к канистре с топливом и вновь кинул взгляд на часы. – Надеюсь, с освещением все получится, хотя проводку мы толком не смотрели.
Из зева пещеры до них долетел какой-то странный шум: то ли вздох, то ли шепот – расстояние и эхо сильно искажали звуки.
– Началось, – Юра покосился в темноту. – Теперь тебе точно пора. Хоть бы драки с Доберкуром удалось избежать.
– Выстрелов пока не слышно.
– Не разобрать толком.
– Выстрелы ни с чем не спутаешь, – Ашор включил зажигание и резко потянул спусковую ручку. Мотор чихнул и завелся. Юра, обрадовавшись, поспешил открыть воздушную заслонку.
– Есть напряжение! – Ашор включил генератор, щелкнул тумблером, и пещера озарилась электрическим светом ламп.
– Отлично!
Ашор выключил свет и, сняв с запястья часы, отдал Громову:
– Включишь через пятнадцать минут. К этому времени я уже перейду мост, и меня никто не успеет засечь.
– Давай уже, каскадер, а то я сам больше тебя нервничаю.
Ашор натянул свитер и куртку, взял мешок с механическим Ключом и продел руки в тонкие лямки.
– Ни пуха ни пера!
Ашор послал Юру к черту и проворно скрылся внутри.
*
Путь до ямы он преодолел минут за восемь – мог бы и быстрей, да скользкий лед, покрытый тонким слоем журчащей воды, не позволял. Дорога шла под уклон, и тонкий ручеек сопровождал его довольно долго, но, к счастью, все-таки иссяк, затерявшись среди обледенелых, в беспорядке накиданных мелких камней.
Ашор держался сбоку, двигался бесшумно, словно тень, и появление его у старой караульной будки осталось незамеченным. Грач в это время с поддержкой Долгова спускался за Аней, и ему было не до визитеров. Паша же не отрывал взгляда от ямы и вполголоса костерил Патрисию, чей побег был им давно обнаружен. Конечно, оставить не совсем вменяемого Грача с беспомощной Егоровой, которая то ли убилась, то ли просто потеряла сознание, Долгов не мог, хотя, будь его воля, помчался бы за женой на всех порах.
