Скосив глаза, она видела, как под пальцами несостоявшегося хирурга содрогается грудь, мышцы умирающего словно зажили своей собственной жизнью, под кожей что-то перекатывалось, шевелилось.
– Он же не умрет, да? Ответь мне!
– Как говорится, не в мою смену!
По туловищу Грача пробегали волны судорог, руки и ноги дергались, дыхание сделалось громким и частым. Володя вновь болезненно застонал, и Аня тотчас наклонилась к нему:
– Вова, ты меня слышишь? Открой глаза, ну пожалуйста!
– Аш… ты садист… – прошептал Грач, разлепляя с усилием веки. – оставь меня… в покое.
– Не сегодня!
Грач вскрикнул, и пуля с небольшим фонтанчиком крови выскочила из раны. Отверстие в груди сжалось, запульсировало, и Ашор, не глядя протянул руку:
– Вторую бутыль мне, быстро!
– Что? – Аня непонимающе захлопала ресницами.
Патрисия, оказавшаяся рядом, вложила в ладонь фокусника вторую бутылку дистиллята. А потом и флягу подала, забрав ее из раструба на верхушке пирамиды.
– Юра, бинты, зеленку и спирт!
Громов уже тащил к ним аптечку. К счастью, со своим рюкзаком он так и не расстался.
– Черт меня раздери, – прошептал Грач, с изумлением глядя на бывшую смертельной рану, ныне стремительно уменьшающуюся в размерах.
– Пей, Вова! – Ашор поднес к его губам фляжку. – Три глотка минимум.
Аня запрокинула голову, глядя вверх, на далекое отверстие, сквозь которое в зал падали волны света. Она сглотнула, упрямо стараясь затолкать накопившиеся слезы внутрь, но те повисли на ресницах и, стоило моргнуть, обильно потекли по щекам.
– Не плачь, – сказал ей Володя, сжимая ее ладонь. – Я тоже тебя люблю!
Аня всхлипнула и сказала Ашору:
– Спасибо! Ты просто… ты настоящий волшебник!
– Это не я, это «солнце», – Визард устало ей улыбнулся. – Но действовать надо было быстро, пока эффект от предыдущей программы полностью не ушел.
– Только вон того гада чудесной водой не мочи!
– Не буду, – заверил Ашор, бросив мимолетный взгляд на Доберкура.
Аня тоже посмотрела на Доберкура. Мертвец был мерзок, но притягивал внимание. Громов закрыл тому глаза, но ничего не смог сделать с искаженным последней судорогой лицом. Вокруг француза натекло целое море крови. В ней испачкался даже Долгов, сидевший неподалеку и держащийся за низ живота. Кровь пахла резко, от нее скручивало внутренности и выбивало из глаз новые порции слез.
Аня поняла, что своими руками только что убила человека – и в шоке отшвырнула пистолет подальше. Но это ей не помогло.
Зажимая рот, она вскочила и побежала избавляться от остатков завтрака, да только не успела убежать далеко – ее вывернуло прямо в кровавую лужу.
– Тиша, Анечка, тише, – Громов умудрился подхватить ее в последний момент, не давая навернуться на скользких ступенях. – Ты все сделала правильно…
– Аня?! – позвал ее чуть окрепшим голосом Грач. – Аня!
Аня по-бабьи, некрасиво и дико рыдала, задыхаясь и уткнувшись носом в Юрину куртку. Этот день выдался слишком богатым на события, чтобы она могла с ними справиться быстро и безболезненно.
*
Они провели в Хранилище некоторое время. Отдыхали. Приходили в себя. Переваривали случившееся. Патрисия изучала записи Доберкура и наблюдала за поведением артефакта. После двойной вспышки – сначала с убийственным излучением, потом с исцеляющим – «солнце» снова перестало отзываться на команды, и лишь тихое гудение говорило о том, что оно не отключилось.
Ашор и Пат попробовали его обезвредить, используя Ключ и панель на передней стороне «сундука», и даже подтащили поближе генератор подбора, но все было бесполезно. «Солнце» никого не желало слушаться, и через некоторое время снова вспыхнуло лиловым светом, возобновляя цикл.
– Надо уходить, – заявила Патрисия, – если задержимся, сведем на нет положительный эффект.
Тело Доберкура они заложили камнями в соседнем зале, после чего, оставив большую часть вещей в туннеле, в крайнем вагоне (здесь неблагоприятное излучение чувствовалось слабее, чем в самом Хранилище), отправились в обратный путь.
– Если честно, программа исцеления показалась мне слегка сомнительной, – сказал Громов на обратном пути. – Приятно, конечно, ощущать себя беззаботным младенцем, но много хорошо тоже плохо.
– На нас повлиял инфразвук вкупе с энергетическим пресыщением, – пояснил Ашор. – Организм был зашлакован, а тут открылись все клапаны и вынесли грязь. Получилось что-то сродни кислородной эйфории. По правилам, прана не должна производиться в таком огромном количестве, но тут все работает совсем не так, как задумывалось.
– Когда мы сможем уйти из долины? – спросила Аня.
Ей ответила Патрисия:
– Завтра к вечеру. Горящие символы на центральной панели указывают, что программа купола осталась без изменений. Судя по записям Доберкура и моим личным расчетам, артефакт вышел на новый цикл, и трогать его сейчас я бы поостереглась. Надо подождать, когда он сам откроет подземный ход во время очередного возврата.
– Получается, мы оставим эту штуку работать и дальше? – подал реплику Грач.
– Мы пока не можем ее отключить.
– Умываешь руки?
Пат тряхнула головой:
