– Я не хочу тут застрять. Если цикл нарушится, то плита, закрывающая подземный ход, не сдвинется в нужное время, и что тогда делать? Я предлагаю сначала выбраться, дождавшись естественной смены программы, а уж потом продолжать эксперименты. Думаю, мы с Ашором выпустим вас наружу, и позже вернемся в пещеру для изучения. На стенах Хранилища выбита каменная летопись, и там же имеются подсказки на все случаи жизни. Их надо скопировать и перевести.
– Ты не хочешь домой? – поразилась Егорова.
– Нет, хочу. Приближается зима, и на станции в долине оставаться нецелесообразно. Мы вернемся сюда на следующий год.
– Ашор, ты с ней согласен? – поинтересовался Грач, приотстав от группы, чтобы оглянуться на иллюзиониста, который шел последним.
– В том, что лучше вас сначала выпустить за пределы купола, да.
– А с чем не согласен?
– Нельзя сюда возвращаться, – ответил Ашор. – Никому. Но ты это и сам понимаешь, не хуже меня.
– Я-то понимаю, – Володя горестно вздохнул и, украдкой взглянув на Аню, тихо прибавил: – Но ты же мне жизнь сегодня спас, я твой должник.
– Тебя «солнце» излечило, я уже объяснял, – Ашор остановился и взглянул в глаза Грачу, – артефакту не надо твоих благодарностей. Ему все равно. И он сломан.
– Зато мне не все равно, – угрюмо произнес Володя. – Ты уверен, что иного выхода нет?
– Да. Выведи их на свободу, а я позабочусь обо всем остальном.
– Точно?
–Я и прибыл сюда ради этого. Надеюсь, ты не станешь мне мешать делать то, что должно?
– Если ты не передумаешь…
– Не передумаю, я все решил. Только никому не говори об этом, хорошо?
Володя ответил ему долгим взглядом и едва заметным кивком головы. На душе у него при этом скребли кошки.
– Спасибо, друг, – Ашор дотронулся до его плеча. – Так будет лучше.
Они прибавили шагу, чтобы догнать ушедших вперед. Где-то там за поворотом их ждала яма и очень опасная переправа. Им следовало держаться всем вместе.
54. Универсальное лекарство любовь
Виктория Завадская
Они ждали их возвращения с нетерпением, то и дело по очереди ходили на взлетную полосу, откуда было лучше видно площадку перед пещерой, и всматривались в переплетения света и тени, стараясь угадать в них силуэты живых людей.
Неурочные радужные перекаты в небе первым заметил Кирилл. Он примчался в кают-компанию, встревоженный и взъерошенный, и, захлебываясь эмоциями, потащил всех на улицу. Зрелище открывалось и правда фееричное. Вика никогда прежде не видела полярного сияния такой интенсивности, даже на фотографиях. Наблюдать за ним было тревожно.
Жак, Геннадий, Виктория и Кирилл стояли на площади плечом к плечу и смотрели в небо. Наконец, Гена нарушил сковавшую их нерешительность. Он высморкался, поправил очки и нервно забегал перед крыльцом. Вика даже растерялась, куда смотреть: на небо или на него, Белоконеву явно пришла в голову какая-то важная мысль.
– Если мы видим световые эффекты, они добрались до «солнца»! – изрек Геннадий, приостанавливаясь на секунду. – Противостояние с Доберкуром благополучно разрешилось. Они вот-вот снимут купол с долины.
– Правда? – Кирилл запрыгал. – Вот здорово!
Мальчик повернулся к Дюмону и сбивчиво стал переводить. Но Жак на удивление трезво смотрел на вещи.
– Мсье Доберкур сильный противник. Он и Патрисия всегда как одно целое, все вместе делать, – сказал он по-английски. – Рано радоваться, надо ждать.
– А я надеюсь на лучшее, – упрямо произнес Белоконев. – И пойду баню протоплю, как раз к их возвращению все готово будет. После промозглой пещеры самое оно в парилке понежиться. Дров жалеть не буду.
– Баня можно, но сполох на небе мог организовать внешний человек. Кто-то снаружи. Так было, когда стучали в купол.
– Но сегодня никто не стучал, - возразила Вика.
– Это ничего не значит, – Жак ткнул пальцем вверх, – много причин. Нужны перемены, чтобы оценить.
Перемены они почувствовали очень скоро. Вика не могла говорить за других, но у нее прошла слабость, и голова перестала кружиться, да и у Кирилла температура больше не поднималась. Что за этим стояло — наивная вера, что все будет хорошо, или реальные изменения в природе излучения, оставалось неясным. Виктория же в тайне считала это добрым знаком, хотя вслух догадку произносить опасалась, чтобы не сглазить.
Ближе к вечеру со стороны подъемника раздался лязг. Он не походил на мерный стук генератора, к которому они уже привыкли. Люди снова высыпали на улицу.
Лифт полз по своим направляющим с площадки вниз, но на середине в механизме что-то заело, и кабина зависла, сильно перекосившись. По счастью, в ней никого не было, однако событие взволновало Завадскую до слез.
– Зачем им лифт, у них раненые? – Кир озвучил ее тревоги.
– Просто устали, – без тени сомнения заявил Белоконев. – Почему бы не спуститься на лифте, раз генератор запустили?
Жак, который при подозрительных звуках рванул не к лестнице, как они, а в противном направлении, показался из-за угла электростанции. Он крикнул:
– Возвращаться много людей! Я считать пять!
– Пять! – Вика все-таки заплакала. – А их было шесть, кого-то не хватает.
