- И не приведи господи, нарисуется второй Ги Доберкур, - молвил Белоконев, - в руках безумца сломанный артефакт гораздо опаснее.
- А если не получится выключить? – задал вопрос Громов. – Режим самоуничтожения?
- Да, и будем дружно молиться, чтобы он сработал. Я отправлю Пат к вам, дав фору в четыре часа, за которые вы должны уйти от стенки пузыря как можно дальше по одному из доступных коридоров. На режим самоликвидации уйдет еще, примерно, час-два, поэтому лагерь на той стороне разбивайте основательный. Надо взять с собой коврики, ткань на подстилки, еды побольше и воды. Если через 8 часов я не появлюсь…
-Так, это мы даже не рассматриваем! – оборвал иллюзиониста Громов.
- На самом деле, это важный пункт, - возразил Ашор. – Возле оазиса нас ждут, мы это знаем. И среди встречающих могут быть не только спасатели.
- А кто еще? – растерянно охнул Белоконев.
- Французские приспешники и люди Ишевича, - ответил вместо Ашора Грач. – Надо внимательно смотреть, кого звать на помощь, а то пуля в голову обеспечена.
- С людьми Ишевича я договорюсь, - не очень уверенно предположил Долгов. – Им же нужен наш артефакт. Я объясню, почему его нельзя трогать.
- Так они тебе и поверили, - иронично обронил Громов. – Этот вопрос нуждается в отдельном обсуждении. Так сказать, второй пункт повестки дня.
- Надо условиться еще, что рассказывать станем, - вставил Белоконев. – Раз такие дела, допросов не избежать.
- Верно, - Грач кивнул. – Аню не выдаем, смерть Доберкура возьму на себя, подам как самооборону.
- Ясное дело, женщин не втягиваем, - кивнул Павел. – Но тут все обмозговать нужно, чтобы версия была стройной, и никто не запутался, кому и что говорить. Вика, Пат и Аня тоже должны получить инструкции.
- Кирилла придется подготовить, - добавил Геннадий.
- Тогда ставим точку в первом пункте нашей повестки и переходим ко второму. Итак, за сборы и стоянку отвечаю я, как завхоз, - сказал Громов, – а разведка, маршрут и безопасность ложится на плечи Володи. Ты согласен?
- Куда нам деваться с подводной лодки.
*
Грач стоял невдалеке от ангаров и бездумно смотрел на вечереющее небо и долину, погруженную в приятную глазу тень. Было жарко и душно. Пахло горячим железом – ангары за солнечный день раскалились и теперь потихоньку остывали, отдавая тепло. Наверху работал генератор, заряжающий аккумуляторы переносных фонарей и единственной уцелевшей походной печки. Его мерный клекот беспрепятственно разносился по станции, но не раздражал, а наоборот, вселял уверенность, что человеческий разум одержит верх над обстоятельствами и обязательно найдет выход.
Грач снял свитер и повязал вокруг талии.
– Володя?
Робкий голос Анны не явился сюрпризом, он слышал ее легкие шаги по размякшей земле. После купания в пране, несмотря на явную передозировку, он вернулся в привычную форму.
Грач повернулся. Егорова стояла перед ним в клетчатой рубашке с закатанными рукавами, очень смахивающей на мужскую, и являла собой такой милый, мирный, беззащитный образ, что у него перехватило горло. Сегодня он мог ее потерять.
Он может потерять ее в любой момент, и все закончится, не начавшись. Этого нельзя было допустить!
Анна шагнула ближе:
– Я не нахожу себе места.
– Это не удивляет, ты столько пережила, – Грач протянул руку: - Иди ко мне.
Ее ладошка была нежной и маленькой, целиком утонувшей в его. И пальцы чуть подрагивали – Аня и правда сильно волновалась.
– Ты улыбаешься, – шепнула она. – Тебе идет улыбка
Он с нежностью смотрел на свое маленькое взъерошенное счастье, которое он совершенно не ждал найти на этом холодном континенте. Не ждал и не готовился.
Анна прижалась к нему – робко и неуклюже, запрокинула лицо, светящееся ожиданием. Он хотел ее целовать, ласкать, обладать ею, но не двигался, боясь спугнуть момент.
Тонкие брови, длинные черные ресницы, пухлая нижняя губа, от которой по его телу прокатываются горячие волны. Маленькое розовое ушко, не менее желанное. На лбу, где у нее была ссадина, осталось небольшое темное пятнышко… Все-таки странные дела творятся тут, на краю света.
– Не болит? – он нежно коснулся ее лба.
- Нет. Забыла давно.
Анна еще что-то сказала, но Володя прослушал, занятый тем, что снова думал о ее губах. Они мягко ему улыбались, двигались, притягивая взгляд. Грач чувствовал, что реагирует на близость ее тела, на звук ее голоса, на яркий блеск ее глаз. Он терялся, окруженный со всех сторон ее аурой, и желал всем своим существом погрузиться в то, что видел – чисто физически, не только умозрительно. Он жаждал слиться с ней, познать ее и забыться в ней по-настоящему.
Но где тут забудешься и сольешься? Ржавые машины, грязь и хлам, куда ни посмотри. И нет гарантии, что их уединение не прервут.
Мотнув головой, Грач вынырнул из соблазна и попытался сосредоточиться на чем-то еще, но Анна помешала высоконравственным помыслам. Она приподнялась на носочки, повисла на его плечах и поцеловала.
Послав к черту самообладание, Владимир схватил ее в охапку. Анна стала ему отвечать, и на ближайшие несколько минут он выпал в благословенную нирвану.
