– Я тебя понимаю, Пат, понимаю твои чувства и твое возмущение, - Ашор невесомо коснулся ее плеча, – однако все упирается в наше невежество. Результат эксперимента непредсказуем. Совротов был гением, но и он допустил просчет, а мы с тобой даже не смеем с ним равняться. Интуиция – важно, не спорю, но ее мало. Я не пойду на подобный риск.
– Все коды, все программы, все пошаговые инструкции записаны на этих стенах! – пылко воскликнула Патрисия. – Нам нужно лишь найти их и использовать генератор для разблокировки. Дальше у нас есть все, что нужно.
– У нас нет самого главного – времени.
– У нас есть одна попытка.
– Спешка никогда ни к чему хорошему не приводила. Все, что ты мне рассказываешь, это всего лишь твои предположения, и ты ни в чем не уверена, ничего не знаешь наверняка. Но даже если бы и знала… «солнце» стало непредсказуемым. Нет, Пат, мы оставим все, как есть. Ты уйдешь, а я переведу артефакт в режим самоуничтожения.
– И погибнешь, раздавленный этой горой! Хоть ты и мастер иллюзий, но настоящие перемещения тебе не по плечу.
– Зато паломничество в долину Драконьего Зуба прекратится. И вы все останетесь жить.
– Я без тебя никуда не уйду! Ашор, прошу тебя, дай мне попробовать! Только один раз! Если не выйдет, мы вместе включим этот режим. Сразу же!
– И ты тоже погибнешь? Нет, милая, у тебя Ключ и важная миссия на Южном Урале. Ты уйдешь, это не обсуждается.
– Мне нечего делать на Южном Урале без тебя!
Ашор вернул ей блокнот и встал:
– Пат, я тронут твоими словами, но они ничего не меняют. Не стоит больше меня мучить призрачной надеждой. Я все решил.
Она тоже поднялась – медленно, как старушка. Она была уничтожена его отказом.
– Ты точно не передумаешь? – тихо, с болью, спросила она.
– Совершенно точно. Я бесконечно ценю твое ко мне отношение и желание спасти. Вот только ты не учла еще одну важную вещь. Даже если нам удастся отправить «черное солнце» куда-то далеко, мы ничего не знаем об этом «далеко»: кто там живет, живет ли, какое влияние окажет на них энергетическая диспропорция от целиком материализовавшегося «солнца» – испорченного «солнца»! Спасая меня, ты беспечно погубишь миллионы.
– Мне нет до них дела! Эти миллионы могут быть просто выдумкой.
– Возможностью, а не выдумкой, Пат, есть разница. Моя скромная персона не соответствует заявленной цене.
Патрисия опустила голову. Вздохнула. Посмотрела на парящий под потолком артефакт.
– Хорошо, я подчинюсь тебе, – выдохнула она, моргая часто-часто, чтобы удержать слезы. – Ты упрям и совершенно неправ, но я сделаю так, как ты требуешь. Я уйду, унесу Ключ и с ним как можно больше информации из этого Хранилища. У нас еще полтора часа. Ты поможешь мне хотя бы скопировать письмена? Вдвоем мы успеем больше.
– Конечно.
Ашор очень хорошо ее понимал, понимал ее озабоченность и страх перед грядущим, но верил, что Вещий Лис ее не оставит и не обидит.
Когда отпущенное им время минуло, Пат предприняла последнюю атаку на его самообладание. Она словно не понимала, как тяжело ему даются и спокойствие, и ровный голос, и улыбка, с которой он провожал ее в подземный ход.
– Я буду тебя ждать, Ашор, – сказала она. – Я не уйду далеко, слышишь? Я не хочу одна отправляться к твоему Лисице!
– Ты не будешь одна. У тебя есть муж, который стоит за тебя горой.
– Я буду одна и несчастна! Поль перевернутая страница, я окажусь в незнакомой стране среди незнакомых людей, буду днями сидеть взаперти, как в тюрьме. Разве нет? Эту жизнь не назовешь привлекательной, и единственное, что может ее скрасить – общение с понимающим и близким по духу человеком.
– Пат, я тебя прошу!
– Ты сам меня убеждал, что не следует ставить долг выше личного счастья, приводил в пример мою мать. Я поверила тебе!
– Бывают исключения, прости. Помнишь про единорога?
– Да, найти человека с эмблемой единорога, он отвезет меня к Виталию Лисице, - Пат смахнула пальцем выкатившуюся слезинку, порывисто обвила его шею руками и страстно приникла к губам.
Наплевав на все приличия, Ашор целовал чужую жену. Сейчас ему было можно все. Он превращал свою боль, ужас перед последним мигом и сожаления о несбывшемся в неудовлетворенную страсть, сворачивающую внутренности в тугой горячий ком, и пытался в этом забыться.
– Удачи! – она отдала ему часы и сама застегнула ремешок на запястье. – Надеюсь, ты умеешь бегать очень быстро.
– Я поставлю мировой рекорд.
Ашор помог ей одеться, перекинуть через плечо ремень холщовой сумки с документами и долго слушал, как затихают в гулкой тишине ее шаги.
