– Само собой! Еще и объявят городским сумасшедшим, но проблема-то не только в дурной молве и препонах, это все пережить можно, а вот если кто-то сочтет, что мы слишком много знаем…– Гена горестно вздохнул. – Когда выберемся, вот увидите, с нас первым делом возьмут подписку о неразглашении, а уж потом начнут кормить, лечить и всячески обхаживать.
– Будем надеяться, что вы преувеличиваете, – сказала Вика.
– К сожалению, история современного социума знает множество примеров обратного. Во все времена так было, а уж сегодня, в эпоху глобализации и подавно. Стоит лишь заикнуться…
- У вас будут свидетели, - попыталась успокоить его Завадская, - а Патрисия председатель научного фонда, с ее поддержкой вы не только сможете опубликоваться в солидных изданиях, но и получить должное отношение от профессионалов.
Белоконев грустно улыбнулся и неспешно пошел к палатке.
- Вы, к примеру, про подозрительную смерть профессора Михаила Филиппова[1] слышали? - спросил он неожиданно, оборачиваясь.
– Нет, – ответила Вика.
- А между тем его судьба прекрасно иллюстрирует последствия, которые настигают тех, кто осмеливается бросить вызов существующему порядку. Филиппов не принадлежал к кругу избранных, но сделал научное открытие, которое хотел обнародовать ради спокойствия будущих поколений. Ему быстро заткнули рот.
– А что с ним произошло?
Белоконев остановился:
– Гениальный был человек без всякого преувеличения. Современник Николая Теслы и занимался, помимо прочего, тем же вопросом: как без проводов переносить энергию взрыва на расстояние. Добился, судя по косвенным данным, неслыханного успеха. Накануне смерти Филиппов даже отослал в редакцию журнала письмо, где сообщал о сделанном открытии, но без точных формул и подробностей. А на следующий день его труп с проломленным черепом обнаружили в лаборатории. Случилось это в 1903 году в Санкт-Петербурге, и до сих пор его гибель окружена тайной. Пропали все его документы. Часть была изъята полицией при обыске и позже сгинула в неизвестном направлении, а часть уже была украдена на момент смерти, так как в лаборатории и кабинете все было перевернуто вверх дном. Убийц, конечно, не искали, а смерть профессора объявили несчастным случаем.
- Это было давно…
– Опасное заблуждение, что мире что-то меняется к лучшему, - Геннадий вздохнул, - я очень боюсь того, что с нами станет в последствии. Часто думаю: вот вернемся мы – и что? Антарктическое «черное солнце» страшная штука. Только за то, что мы знаем о его существовании, нас могут убить, не задумываясь. В Антарктиде, надеюсь, эта чаша нас минует, но в Москве… Говорят, на станциях почта хорошо работает, так я попытаюсь отослать материалы прямо отсюда надежным людям. Если со мной что-то случится, так хоть письмо дойдет или бандероль. Сделанные открытия не должны пропасть бесследно.
– Теперь вы, Гена, взялись нас пугать? – недовольно проговорил Грач, выбираясь из-под навеса. – Переняли эстафету у Кирюхи. Идите лучше кушать, а то на голодный желудок еще и не такие страсти в голову полезут.
– Да я никого не пугаю, и в мыслях нет, – оправдываясь, Белоконев занял место Грача, а Юра и Вика пристроились рядом на поваленных в кучу рюкзаках. – Просто объясняю, почему мне никогда не удастся вернуться сюда в составе полноценной экспедиции и все хорошенько изучить.
*
После обеда они снова принялись обсуждать, как выбираться наружу. Они в полном составе вышли к озеру, чтобы все хорошенько разглядеть. Аня настаивала, чтобы ее пустили в щель на разведку, и Грач в итоге сдался под напором аргументов. Не позволить девушке воплотить задумку означало лишить всех надежды на быстрое спасение.
- Ашор мне всё очень хорошо объяснил, - утверждала она, - кого звать на помощь, а кого ни в коем случае, так что с этой стороны можешь быть спокоен.
- Да когда бы он успел?- не верил Грач.
- Пока вы в пещеру карабкались. Он дал мне зацепки и даже пароль, которым я должна воспользоваться при определенных условиях.
- Тебе?!
- Мне! Не веришь?
- Верю. От Ашора всего можно ожидать.
- Значит, решено. Я лезу в щель и действую по обстановке.
Грач посмотрел на Юру, ожидая поддержки, не дождался и махнул рукой.
– Твоя взяла. Сгорел сарай, гори и хата. Только сначала ты потренируешься здесь, без подготовки я тебя не пущу.
Аня и взявшийся ее обучать Юра вооружились альпинистскими приспособлениями и чуть отошли от плотины, выбрав подходящую ледяную стену. Другие же вернулись в пещеру, где было немного теплее и гораздо суше.
Время текло, а ни Паши, ни Патрисии все не было. В подледном пространстве царила тягучая вымороженная тишина. Со стороны Хранилища не доносилось и намека на подозрительный шум, не говоря про землетрясение, только капель капала у входа да шуршала галька под подошвами Белоконева, бродившего по подземному залу.
Неизвестность давила похлеще каменных сводов. Даже у самых стойких стала развиваться клаустрофобия. Минуло пять часов с тех пор, как ушел Павел, и семь, как они выбрались из подземного хода, но ничего не менялось. Тревога нарастала.
