Инна отвела взгляд от воды, посмотрела на дымящееся мясо, и её снова вывернуло. У неё возникло ощущение, что это уже было. Когда-то недавно она исторгала из себя желудочное содержимое, видя что-то такое, что было неприятно и мерзко. Совсем недавно она уже смотрела на отвратительное мясо.
«Дежа-вю», - подумала она, сползая к воде. Почувствовав себя лучше после умывания, вернулась к жующему Ивану, и протянула руку к мясу, - голод не тетка, как бы сказала она совсем недавно, - отрывая руками кусок зайчатины.
- Дальше будет тяжело идти. Огонь пошел в ту же сторону, куда и мы идем, - озабочено глядя вдаль, сказал Иван.
- Огонь может добраться до того места, куда мы идем? - спросила Инна.
- Вряд ли. Меня больше беспокоит отсутствие чистого воздуха и воды на нашем дальнейшем пути, но, с другой стороны, будет много готовой к употреблению пищи, хотя бы первое время. - Иван вымыл руки в реке, напился из неё и снова сел. - Придется несколько дней пожить у реки, чтобы лес перестал дымиться, и легче было идти, только надо поискать место удобней.
Они шли вдоль берега и за очередным поворотом вышли к маленькому заливу, который образовался за счет того, что река размыла песчаную почву. Вода в нем была почти стоячая и, поэтому теплая. На берегу этого залива не было деревьев, и у берега был участок нетронутой огнем травы. Оазис зелени на фоне черноты пепла.
Инна стояла по пояс в теплой воде и, расслабившись, отдавалась мягким намыливающим её рукам. Она прикрыла глаза от удовольствия, нисколько не смущаясь ни своей наготы, ни своего желания. Руки на мгновение остановились у груди, но, не встретив протеста, ласковыми движениями намылили полушария, обходя упругие бугорки сосков.
- Надеюсь, дальше ты сама сможешь помыться? - на Инну смотрели хитро улыбающиеся глаза Ивана.
- А что, слабо меня всю помыть? - спросила она и медленно выбралась на мелководье.
Иван продолжил мыть, делая это спокойно и уверенно, не задерживаясь перед интимными местами. Инна видела, что это ему доставляет удовольствие, и это еще больше возбуждало её.
Пока Инна плавала, смывая с себя мыло, он тоже намылился и с головой нырнул в воду. Вынырнув рядом с Инной, он встретился с ней глазами, … и время остановилось, пространство сжалось до этой мелкой теплой лужи, а ощущения обострились до едва уловимых прикосновений.
- Я думала, будет больнее, - Инна, прижимаясь всем телом к стоящему по грудь в воде Ивану, счастливо улыбалась, чувствуя вновь нарастающее желание и ощущая в себе уверенную силу партнера. Иван вынес её на берег, положил на предусмотрительно расстеленное одеяло, и все повторилось снова, - до слез, выступивших на глазах Инны, до ощущения невесомости и прозрачности тела, до всепоглощающей любви к окружающему миру и острого желания жить. Только после третьего раза Инна заметила, что Иван всё делает спокойно, без эмоций на лице, его глаза по-прежнему хитро улыбались. Она, лежа на его плече и глядя обожающими глазами, спросила:
- Я что-то делаю не так? Тебе не нравится?
- Все хорошо.
- И, кстати, сейчас пришло время? – спросила Инна, вспомнив слова Ивана.
- Еще нет, но это неважно. В следующий раз семя попадет в благоприятные условия.
- Ты хочешь, чтобы я забеременела, - Инна отодвинулась от Ивана, - сейчас, когда неизвестно, что будет завтра. Я стану толстой неповоротливой клушей, и буду тебе обузой.
- У тебя будут красивые сильные дети, - Иван мягко убрал с лица Инны мокрую прядь волос, - хоть тебя сейчас и пугает факт возможной беременности, потом ты поймешь, как это хорошо - носить в себе новую жизнь.
Задумавшаяся Инна снова легла на плечо и, под монотонно поглаживающей рукой и от пережитых приятных ощущений, вскоре задремала.
Проснувшись на закате и потянувшись все телом, она посмотрела вокруг, - сгоревшая природа уже не казалась такой мрачной и безжизненной. Солнечный диск медленно опускался за стволы деревьев. Легкий ветер нес запахи гари и вечерней прохлады.
- Иван, ты меня любишь? - спросила она, вышедшего в одних ботинках из-за обгоревших стволов Ивана, несущего жареные тушки животных.
- Да. Моя любовь отличается от твоей. В ней меньше эмоций и излишнего волнения, - ответил он, сел рядом и после поцелуя добавил, - причем, я люблю тебя в своих снах уже несколько лет, и эти сны самые прекрасные в моей жизни.
- И что же я делала в твоих снах?
- Все.
Только когда стемнело, они, уставшие и счастливые, смогли поужинать приготовленной пожаром пищей, запивая её речной водой.
Инна, проснувшись ночью, долго смотрела на звездное небо и благодарила Бога (неважно, есть ли он и правильно ли она к нему обращается) и судьбу за возможность испытать счастье любить и быть любимой.
10.
Под ногами сухо хрустели угли. Потревоженный пепел от каждого шага взлетал вверх. Дым от тлеющих пеньков под слабыми порывами ветра перемещался между черными голыми стволами мертвых деревьев. Он проникал через тряпичные маски, повязанные на лицо, вызывая першение в горле и желание пить.
