— Я вдруг подумал, — сказал генерал сквозь смех, — что все в этой жизни циклично. Вот удивительно, но факт! Я вам расскажу, вы тоже будете смеяться. За свою жизнь я столько раз совершал ошибки, и все они в той или иной мере были связаны с тем, что я пробовал что-то новое. Всегда заказы на детей исполняла женщина, обаятельная такая, смышленая. Я видел ее на переговорах, мне ее показывали через тонированное стекло. Она выполняла трудные поручения. Убить ребенка непросто: как минимум нужно отвлечь взрослых, а как максимум с этим могут быть связаны какие-то психологические барьеры у других исполнителей. Такие вещи всегда поручались ей. А этого мальчика, последнего из близких родственников одной из изнасилованных, — той самой убитой девчонки, из-за которой вся трагедия с Пашей и случилась, — поручили мужчине. Что-то новенькое. Меня заверили, что вы опытный исполнитель, и у вас не может быть сбоев. Меня заверили, что вы станете со временем таким же профессионалом, как и та девушка. И вот вы накосячили. Оказались в каких-то странных отношениях с мальчиком.
— Но зачем? — повторил свой вопрос Ян.
Мрачный генерал посмотрел на Яна с выражением, которое Ян разгадал как недоумение. И все же он ответил:
— Мой сын умер. Страдать должны все. И все будут, потому что в этот раз я подстраховался.
Ему пришлось быстро уходить. Три места: дом, школа или больница. Симеон может быть в любом из них и нигде, если до него уже добралась напарница. Яну не нужно было дополнительных доказательств, чтобы точно знать, что та девушка, которой поручали особые задания, была Светланой. Ее работа безукоризненна, и она в самом деле цементная гора: несгибаемая, ничем ее не прошибешь. Она не боялась ничего, не брезговала, и стопов не было. Убить ребенка для нее — словно муху, никаких эмоций. Она ничего не сказала Яну, да и не стоило этого ждать. Конечно, она не могла сказать: «Пока ты убиваешь «Cito!», я займусь Симеоном».
Генерал сказал, что он подстраховался. Это значит, что заказ на Симеона под контролем, причем не под обычным контролем, а под двойным заказом: если в определенный час жертва не будет убита, на работу выставляется другой исполнитель. Обычно двоих достаточно, чтобы цель точно была поражена.
Симеон пять часов как должен быть мертв. Второй исполнитель уже в работе.
Он звонил на мобильный мальчика, но тот не поднимал трубку. Ян позвонил Софии, и она ответила абсолютно спокойно, словно из другой жизни, в которой нет мрачного генерала, рассуждающего о том, какие плохие все, кто не любил Пашу. Словно никакой опасности нет. И спешки тоже.
— София, привет! Симеон дома?
— Нет, он полчаса назад уехал в больницу к Эмину. Я сделала, как мы договорились: вызвала водителя, поручила проводить Симеона до палаты и забрать.
— Понял. Если он приедет, сразу же звони мне, хорошо?
— Хорошо. Что-то случилось?
Ян остановился у чертового светофора, точно так же, как в тот день, когда бросил дело, чтобы спасать Симеона. Сейчас ситуация была ровно такой же. И снова он стоял перед выбором: если он скажет Софии, что Симеон в опасности, потом придется объяснять. Но зато она будет готова защищать, будет понимать, что вокруг опасность. Этого не будет, если ей ничего не сказать, но зато и объяснять потом ничего не надо.
Выбор же очевиден, думал Убийца.
— Он в опасности, — сказал Ян. — За ним может прийти женщина, девушка, в общем, лицо женского рода. Под любым прикрытием, но она хочет его убить. Если Симеон приедет до того, как я его найду, позвони мне, а потом заблокируй все двери и сиди в ванной вместе с ним. Возьми сейчас нож и положи его в ванной. Хорошо?
— Хорошо. Я все поняла. Я пришлю номер телефона водителя.
От водителя Ян узнал, что Симеон все еще находится в клинике, куда вошел десять минут назад. Они договорились, что визит будет длиться полчаса — значит, мальчик спустится уже через двадцать минут.
— Дождитесь меня, — сказал Ян. — Я его заберу.
— Тогда зачем я нужен? — спросил водитель. — Тогда я поеду.
— Нет, дождитесь меня.
— Я потрачу время, чтобы вас дождаться, а потом поеду пустой? Зачем мне это?
— Черт! Да я заплачу вам! Захотите, поедете следом!
— Ладно-ладно, не горячитесь так. Я вас подожду.
Ян бросил телефон на соседнее сиденье и утопил педаль газа в пол. Машина взревела и помчалась по проспекту Мира в сторону клиники.
— Может быть, вы расскажете мне, в чем дело? — спросил с заднего сиденья Владимир Садовников. Ян подпрыгнул от неожиданности: он совершенно забыл о пухляше, которого оставил в машине, велев прикрыться пледом и дышать через раз.
— Ты все еще здесь? — спросил он, взяв себя в руки.
— Вы велели мне сидеть тихо, — ответил Садовников.
— На твоем месте я убежал бы.
— Остановите тогда, я выйду.
Он не мог точно ответить себе на вопрос, почему он его не убил. Может быть, потому что Садовников вел себя послушно и содействовал? Но чего только люди перед угрозой смерти ни делают…
