Зеркало отражало то же самое, что я видела в нем несколько минут назад, но… Мне почему-то показалось – часть моего лица изменилась. Не существенно, конечно, нет. Просто немного сместился нос, а лоб будто поднялся на сантиметр или вроде того. Я подумала, что так бывает, когда не помнишь толком, как выглядишь обычно.
Девушка сказала:
– Померяй что-нибудь еще, посимпатичнее.
Я попробовала другие джинсы и джемпер до колена. Она одобрительно кивнула и сняла с моего плеча пылинку, откинув в сторону рыжую косу. Тугую веревку волос, которые, меньше пяти минут назад, были серой паклей, не достающей даже до лопаток.
– Что-то не так? – спросила девушка, заглядывая в зеркало.
– Какого цвета у меня волосы? – как странно спрашивать такое, глядя в эту минуту на саму себя!
Но она не удивилась вопросу.
– Сейчас – рыжие. А в чем дело? Опять не нравится?
Она зашла в кабинку и вынесла мне джинсовый жакет с вышивкой на спине.
– Накинь сверху.
Когда я вновь повернулась и заглянула в зеркало, от носа к вискам уже разбегались апельсиновые веснушки, сбивающиеся в группы по три-четыре пятнышка. Кожа налилась цветом спелой оливы, заблестела, словно смазанная растительным маслом.
– Ты замечательно выглядишь, – сказала девушка, прижавшись ко мне и тут же отскочив в сторону – возьми этот комплект, хорошо?
Я хотела рассмеяться, но не смогла. Смех обязательно исправил бы ситуацию, сделал её абсурдной или хотя бы комичной. Но как смеяться, когда хочется кричать? Когда страшно и желанно одновременно? Я оттолкнула девушку и влетела в кабинку, где начала мерить подряд все, что лежало на стуле. Она равнодушно отвернулась и отошла к окну. Думаю, ей действительно было все равно. Или она просто не видела ничего странного в том, что мое лицо живет отдельной жизнью.
Я перемерила: красное пальто и узкие карие глаза; белые брюки и черное гладкое каре; вязаную кофту и смуглые щеки; спортивный костюм и курносый нос.
– Не надоело? – устало спросила девушка, не отрывая взгляда от улицы за окном.
– Как ты это делаешь?
– А я-то тут при чем? – пожала плечами она – Но ты все равно поторопись, тебе в двенадцать нужно прийти к психотерапевту, иначе деньги потеряешь.
– Ты накормила меня кислотой, ты!..
– Это вопрос или утверждение? – она нахмурилась – Почему ты все время обвиняешь меня? Ах, ну да, тебе же больше не на кого переложить свои проблемы.
– Эй, вы! – она принялась кривляться перед продавщицами, раздвинув вешалки – Пусть она на вас нападает, тощие курицы, дуры безмозглые! Хочешь им что-то сказать? Говори!
Она вцепилась в мой локоть и потянула за собой.
– Давай, скажи им, что они сломали зеркало и отравили свою одежду. Давай, развлекайся!
Продавщицы шевелили губами и переворачивали страницы, не поднимая головы.
– Не можешь? Конечно, не можешь, – она обессилено взмахнула руками, как раненая птица, и горько добавила – переоденься в платье и пошли отсюда.
С цветастым платьем вернулись серые волосы, зеленые глаза, плохая кожа и неровные губы. Девушка подхватила с прилавка пакет, затолкала туда всю выбранную одежду и вышла на улицу.
Внушительный тюк тряпья полетел в мусорный контейнер, где ему было самое место.
12.00, гнев.
Она была приветлива и терпелива. Эрзац-материнство разгладило складки на её лбу, собравшиеся некрасивой гармошкой после магазина. И, казалось, все было прекрасно – вполне себе в порядке вещей. Но растерянности было куда больше, и я шла за ней, как послушная корова на водопой. Часы, часы… Треклятые часы звенели за мной, передо мной и вокруг меня не хуже бубенца на шее безучастной скотины.
Улица пуста, только мы и пыль под ногами. Еще довольно тепло, но откуда-то с запада уже потихоньку крадется ветер. Пока несмело, и даже неумело, но упорно. Мы прошли набережную и красивую православную церковь. Вошли в сквер через арку сплетенных деревьев.
Она хохотнула:
– Ты сейчас чертовски похожа на девственницу, у которой первое свидание. Кстати, ты уже… не того, так ведь? Вроде, не маленькая. Да, не маленькая. И фигура у тебя хорошая.
Я была зла. И смущена. Впрочем, меня разозлили не её слова, а то, насколько созвучны они были моим собственным мыслям. Она их просто озвучила. Её напускная веселость, какое-то очень жалкое, но вместе с тем сексуальное кокетство и правда заставили меня спрятаться в раковину невинной девочки, которая еще жила где-то глубоко внутри. Я почувствовала, как у меня непроизвольно покраснели щеки, и разозлилась еще больше.
– Перестань, пожалуйста. Это так глупо.
– Да расслабься, – она одернула мое платье и как бы невзначай шлепнула по заду – это всего лишь психоаналитик. Чай, не к гинекологу идешь просиживать час на кресле. Ну, поговоришь с ним немного, чтобы не терять деньги за сессию, отменить ведь уже поздно.
Её смех катился по скверу волной, а деревья склонялись в почтительном реверансе перед этим нелепым всплеском радости. Она смеялась так громко, что на какое-то время я даже перестала слышать тиканье часов. Спустя пару минут она уже была серьезна и сосредоточена.
