— Наберу тебя, как подойду, удачи, — сказал Денис и свернул в квартал.
Денис, ты даже не представляешь, как я рада, что ты меня встретишь. Я оглянулась по сторонам в поисках черного джипа. Пусто. Со служебного входа я вошла в ресторан.
На работе все было спокойно, я была настороженна, боялась, что объявится «Саня». Я подготовилась к встрече, изучила ближайшие отделения полиции и не выпускала из виду нашего охранника. Наверное, мне нужно было уволиться, я рискнула остаться. Эта была идеальная работа для меня. Идеальные условия для студентки, отличная зарплата, всегда сытая еще и с собой еду можно взять. И самый важный момент — мне еще нет восемнадцати. Правда, до моего дня рождения оставалось чуть меньше месяца. Все же я рискнула остаться. Мне здесь нравится.
Денис встретил меня после работы и проводил до своего дома. У порога квартиры нас встретили его родители. Его отец с первого взгляда показался мне человеком требовательным, жестким, деспотичным. Мама Дениса была женщиной мягкой, доброй, но отстраненной. У нее был потухший уставший взгляд и ссутулившиеся плечи. Первым делом нас повели ужинать. Мы все уселись на кухне за столом. Мне было неуютно, потому что меня, как девушку Дениса, разглядывали со всех сторон.
— Наконец-то сын домой девчонку привел. А то я уже начал сомневаться в твоей ориентации, — говорил отец Дениса. — Подумал, ты из этих.
Денис молчал. Отец не шутил, он был серьезен, говорил с напором, продавливая. Мама держалась отстраненно, была где-то в своих мыслях, хоть и сидела с нами за одним столом.
— Вот скажите мне, Надя, что в мужчине главное? — обратился ко мне отец Дениса.
— Доброта. Честность. Верность, — отвечала я, обдумывая каждое слово.
— Это все романтизм. С возрастом пройдет. Любая взрослая женщина скажет тебе, что главное в мужчине — это деньги. Вы, Надя, надеетесь актрисой стать, правильно?
— Да. Надеюсь, — формулировка вопроса мне была неприятна.
— И на что вы жить будете?
— Справлюсь.
— Справитесь, если на панель пойдете, — бесцеремонно заявил отец Дениса.
— Отец, — Денис подал голос.
— Если ты не хочешь, чтобы твою девушку драли мужики за деньги, начни думать головой, а не жопой! Забирай документы из института!
— Не надо так с ним, — мягко вмешалась мама.
— Тебя спрашивали? — резко бросил ей отец.
Мама Дениса согнулась еще больше, наклонила голову над тарелкой и надела на лицо дежурную улыбку, чтобы скрыть внутреннюю боль.
— Я пахал всю свою жизнь, чтобы выстроить бизнес. Выстроил! В одиночку! И мой сын вместо того, чтобы с благодарность принять и развивать дело отца решает стать артистом!
— Я не хочу продолжать твое дело, мне это не интересно, — спокойно ответил Денис.
Отец Дениса сжал кулаки, стиснул челюсть. Я почувствовала, что Денису сейчас прилетит в прямом смысле этого слова. Мои руки сами легли ему на шею, я инстинктивно приобняла парня и притянула к себе, чтобы защитить его от опасности. Отец бросил на меня полный ненависти взгляд и отстранился.
— Обсудим еще раз. Поговорим. Позже, — заключил он.
После ужина мы закрылись в комнате Дениса. Его мама заботливо передала мне чистое полотенце и попросила сына постелить чистое белье. Мне было очень неловко, ведь она думала, что мы пара.
— У тебя чудесная мама, — сказала я Денису.
— Согласен. У нее удивительное чувство прекрасного.
— Это как?
— Она чувствует музыку, разбирается в живописи, умеет находить красоту в уродстве. В отце как-то нашла. Она в молодости танцовщицей была, у нее куча наград и кубков. Студия танца своя была, постоянные конкурсы, соревнования. Отец постепенно закрыл ее от всего. Сначала запретил поездки, потом попросил сократить количество учеников, чтобы мама больше времени семье уделяла. А однажды собрал все ее кубки, грамоты, награды и выкинул. Сказал, что нужно быть женой и матерью, а не блядью, которая в стразах и пайетках жопой крутит. Мама согласилась. Когда я учился в хореографическом, все мои успехи она воспринимала как свои. Сейчас я вырос, танцевать меня не тянет. Я уже сам не знаю чего хочу. Маму жалко, она такая нежная. Откроет свой шкаф, а там платья для выступлений, она посмотрит на них, рукой проведет по ткани, вышивке, перьям, закроет шкаф. И так каждый день. Он сломал ее. И меня сломать хочет. Дело времени.
— Неправда! Ты очень сильный. Он тебя никогда не сломает.
— Вода камень точит.
— Да, только вода — это ты, а он — камень.
Денис замолчал. С серьезным лицом начал возиться с постельным бельем. Мне очень хотелось отвлечь его, вывести из состояния обреченности.
— Я вообще танцевать не умею, — сказала я.
— Элементарное дело.
— Кому как. Вот если б твоя мама меня поучила.
— Не надо. Не давай ей ложной надежды. Если отец узнает, что она снова за танцы взялась, я ее больше не увижу. Давай лучше так. Иди сюда.
Денис бросил возиться с бельем и подошел ко мне. Положил мою руку себе на плечо, свою руку аккуратно опустил мне на талию.
— Я — вперед, ты — назад. Я — назад, ты — вперед.
Мы не танцевали, просто топтались на месте туда-сюда, но даже на эти простые шаги мне нужно было время, чтобы запомнить их.
