— Браво, — прозвучало из аудитории. В мастерской стоял Добровольский, довольный увиденным, он гладил себя по бороде и с хитрым прищуром улыбался. — Это очень хорошо. Теперь повторим все то же самое, только с нашим текстом.
Я была выжата. В какой момент в аудитории оказался Добровольский, я не знала. Также я не знала, сколько он успел услышать из нашей перепалки. Было гадко. Та самая пружина внутри меня лопнула, сломалась. Слезы сами потекли по щекам. Холод занял место в мизансцене, приготовился. А я все также стояла у стены, вжавшись в нее и не могла собраться с мыслями. То, что он мне говорил — это его настоящие мысли или он сделал это специально, чтобы вывести меня на эмоции? Как бы оно не было, мне было больно и обидно. Я испытала шок.
— Наденька, давай, занимай место. И начинай, когда будешь готова, — говорил Константин Сергеевич.
— Я не могу, — шепотом призналась я.
Я пошла со сцены, но никак не могла понять, как мне с нее сойти, будто отупела. Подойдя к одному краю сцены, я развернулась и пошла к другому, потом я вспомнила, как это нужно делать и спустилась. Подошла к Добровольскому и повторила: я не могу. Затем пошла к выходу и покинула аудиторию.
Лучшим местом для моих переживаний была костюмерная. Тихая гавань, куда приходили уединиться Пашка с Тасей. Я спряталась за стойкой с костюмами, села на пол и позволила себе выплакаться. Холод сделал это, чтобы расшевелить меня, он так не думает. Обидные слова снова и снова прокручивались в моей голове. И почему мне опять так важно его мнение? Почему мне важно, что он думает обо мне? Если бы эти слова сказала мне Инна, мне было бы все равно. А что, если я действительно ничего из себя не представляю, и он просто сказал мне правду? Эта версия показалась мне самой верной, я начала верить в собственную бездарность и убогость.
Зашелестели вешалки с одеждой, уверенной поступью в костюмерную вошел Холод. Увидел меня, присел напротив.
— Как дела? — спросил он.
— Нормально, — ответила я, изображая равнодушие.
— Я не хотел тебя обидеть, цель была другая.
— Я понимаю, — согласилась я, мысленно выдыхая и понимая, что все сказанное им было для того, чтобы расшевелить меня и заставить выдать нужную эмоцию. — Просто… было неприятно.
— Я стралася, — улыбнулся он.
— Старался?!
— Тебя легко вывести на эмоции. Главное понять, куда давить.
— Ужасные слова.
— Это театр, привыкай.
— Почему ты опять так говоришь? Что плохого тебе сделал театр?
— Я увидел всю его суть. Изучил его изнутри. Жалко будет, если тебя там сломают.
— Никто меня не сломает!
— Конечно, пару обидных слов и ты уже бежишь слезы лить.
— Так не всегда!
— Ладно. Извини, если обидел. Было классно, хоть ты и сдулась под конец.
— Сдулась?! — возмутилась я. — Вот, — сказала я и указала ему на его красную щеку, с проступившими следами от моих пальцев, — так тебе и надо.
Он лишь рассмеялся.
— На сегодня закончили. Добровольский не захотел тебя больше мучить. Мне выговор сделал. Так что если ты закончила реветь, то собирайся, подвезу куда надо.
— Спасибо, я сама, — непринужденно отказалась я.
— Все еще дуешься?
— Нет. Вовсе нет. У меня тут еще дела, надо кое-что поделать, порепетировать, почитать. Ты езжай, а я сама доберусь, — я мягко выпроваживала парня.
— Как хочешь, — Холод настаивать не стал.
Всю ночь я провошкалась на матах. Обидные слова не давали мне покоя. Я придумывала множество самых гадких фраз и в своем воображении давала отпор обидчику. Но все мое бесстрашие и желание отомстить рассыпались от одного воспоминания его теплых, требовательных губ. Мое тело горело. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного. Когда меня поцеловал Александр, мне было мерзко, противно, когда это сделал Денис, я не ощутила ничего, но после Холода меня словно охватила лихорадка. Я скинула с себя плед, сняла футболку. Жар не отступал, он доводил меня до исступления. Прикосновения холодного мата к горячему телу сводили с ума. Это была тяжелая ночь, полная новых ощущений и запретных желаний.
Шел второй месяц моего тайного проживания в институте. Мои накопления стремительно уменьшались, а найти новую работу с подходящим графиком никак не получалось. Денис помогал мне с питанием, он подкармливал меня в столовой, всегда приносил с собой завтрак для меня и тайно подкладывал мне в сумку булочку или пару яблок на ужин. Из-за стресса и неполноценного питания я сильно похудела, у меня появились темные круги под глазами. На качестве репетиций это не отразилось. Наоборот, вымотанная я меньше думала о том, как я выгляжу со стороны, как на меня смотрят люди и что они обо мне думают. Я была, как робот, по команде выдавала нужное состояние и отрабатывала в полную мощность.
