Пьеса была про сложные отношения. Женщина страстно и всем сердцем любит хладнокровного, бесчувственного красавца, которому нравится играть на ее чувствах. Ситуацию меняет третий герой, который привлекает внимание героини на себя, чем вызывает ревность самовлюбленного эгоиста. Итог: все остаются у разбитого корыта. Бесчувственный красавец неожиданно для себя начинает испытывать сильные чувства к женщине, но женщина не может ответить взаимностью. Ее сердце разбито, она становится жестокой и мучает своей холодностью своего бывшего возлюбленного. Третий герой является невольным свидетелем того, как жертва становиться палачом, а палач жертвой.
— Сложно, — отметила я про себя. Но если Добровольский решил, что я справлюсь, значит я действительно имею все шансы на успешную карьеру в театре.
После занятий Добровольский принял меня в своем кабинете, и мы вместе внимательно прошлись по сценарию, разбирая самые важные моменты. Я делала пометки на полях, задавала уточняющие вопросы. Роль самовлюбленного эгоиста досталась Холоду, чему я даже не удивилась. Типаж у него действительно подходящий. К следующему занятию я должна была заучить свой текст, чтобы мы могли приступить к полноценным репетициям.
Моему счастью не было предела. Я забыла обо всех своих проблемах, меня даже не пугало участие Холода в спектакле, не пугало и то, что в сценарии присутствовала сцена с поцелуем. Мне было все равно. Я горела творчеством, мне не терпелось поскорее приступить к репетиции. Всю ночь я учила свою роль под светом фонарей. Я бродила по просторной аудитории, репетировала сама с собой. Разговаривала с воображаемым Холодом и выдавала ему яростные реплики из текста. Весь мир перестал существовать, были только я и мой будущий спектакль.
К репетиции я выучила всю роль, Добровольский был доволен. Мы сидели с ним в нашей мастерской на стульях перед сценой и ждали, когда освободится Холод. Константин Сергеевич первым делом хотел проработать наши совместные сцены, а потом уже вводить Адама.
Хлопнула дверь в мастерскую, на пороге показался Дмитрий Анатольевич. Уверенным шагом подошел к нам, кивком головы поздоровался со мной.
— Здравствуйте, — ответила я ему.
— Здорово, что мы с вами здесь собрались. Приступим к делу. Надюш, на время репетиции я прошу тебя обращаться к твоему преподавателю на «ты», хорошо? — сказал Добровольский.
— Хорошо, — немного смутившись, согласилась я.
— На сцену, — скомандовал Константин Сергеевич.
Мы поднялись на сцену и начали репетицию небольшого отрывка. Все шло просто замечательно. Холод был невероятно органичным на сцене, его роль давалась ему легко, чувствовался опыт. Добровольский практически не делал ему никаких замечаний, только подсказывал с какой стороны лучше подойти и как встать, все остальное Дима делал сам. Интуитивно он чувствовал, как нужно расположить себя в пространстве, как сказать фразу, как посмотреть, как прикоснуться ко мне. Мне было до него далеко. Я чувствовала некую зажатость и не решалась самостоятельно выстраивать свое действие. Константин Сергеевич не давил на меня, мягко подсказывал, направлял.
Мы зашли в тупик, когда понадобилось изобразить любовь на грани ненависти. Мне нужно было сжать свою внутреннюю пружину до предела и потом резко ее отпустить, дав волю эмоциям. У меня не получалось.
— Вам нужно вывести друг друга на эмоции. Это страсть, — подсказывал Добровольский.
Дело не шло. Я по кругу проговаривала фразы, которые не находили во мне отклика, и следовательно не получали должной эмоциональной окраски.
— Давайте так, я вас оставлю наедине. Попробуйте сделать это без меня. Не торопитесь. Потихоньку, помаленьку. Я пока чайку попью у себя в кабинете. Как будете готовы — позовите меня, — сказал Добровольский и вышел из аудитории.
В помещении повисла тишина. Холод стоял на другом конце сцены и равнодушно смотрел на меня. Я не знала, что мне нужно делать, что нужно сказать, ждала указаний от него.
— Нравится? — небрежно бросил он мне.
— Ты о чем? — не поняла я.
— Получать то, что хочешь.
— Ты про этот спектакль? Да, я рада, что буду в нем играть.
— Умеешь прокладывать себе дорогу.
— Что ты имеешь в виду?
— Все. В театре тебе понравится. Там любят упрямых, настойчивых, до безумия жаждущих показать себя.
— Вы меня с кем-то путаете.
— Не путаю. Я тебя насквозь вижу, — с вызовом сказал он мне.
— Не нужно сравнивать меня с вашей Элизой. Если вам отказала девушка, не стоит мстить мне за это, — не выдержала я и ляпнула, что первое пришло в голову.
— Я что, маленький мальчик, чтобы мстить? — резко отреагировал он.
— Этого я не знаю и не хочу знать. Так уж вышло, что мы с вами будем играть в одном спектакле, будьте добры, проявите свои лучшие качества, если таковые имеются, и давайте сотрудничать, как бы нелегко нам обоим не было, — напряжение нарастало, я решила выстроить границы, чтобы не расшатать наши хрупкие взаимоотношения.
— С бездарными сложно сотрудничать, больше часа пытаемся отрывок сделать.
