Воду — целый бочонок — Кирилл нашел в углу. Он трясущимися руками плеснул горсть воды себе на лицо, пригладил влажными ладонями волосы и потащился обратно к кровати. Его тошнило, мутило, шатало, но он старался держаться. Не знал, чего ждать, что будет дальше. Он почти ничего не помнил из предыдущей ночи и больше всего волновался за Ника — где он, что с ним? Боялся, что с другом обращаются не так хорошо. Хуже — он был в этом уверен. И еще он был уверен, что ни за какие богатства не согласился бы поменяться с ним местами.
Загремел засов, дверь медленно отворилась вовнутрь. Кирилл бросил на нее взгляд и мысленно присвистнул — доски были толщиной в ладонь!
На пороге возникла стройная фигурка и Кирилл даже не сразу обратил на нее внимание. Потом перевел взгляд с двери на нее и немедленно вскочил на ноги. Невысокая женщина с льняными волосами и черными глазами стояла в проеме двери и внимательно смотрела на пленника. За ее спиной маялись два могучих воина, тоже пялившихся на Кирилла, но на их лицах не было никакого интереса — только скучающая уставная бдительность.
Женщина провела рукой по волосами и ступила в комнату. Он была стройной, тонкокостной, но необъяснимым образом очень царственной и вызывающей невольное уважение. Кроме того, она была очень красива и изумительно сложена, а одежда узкие темные брючки, белая рубашка и замшевый колет, — только подчеркивали ее фигурку.
— Мое имя Зейя, — пропела она медовым голоском. — Я Королева Цитадели. А ты кто? — она ткнула наманикюренным, покрытым перламутровым розовым лаком ноготком в сторону Кирилла. Дубовски прислушался к ее словам и с изумлением понял, что этот язык ему знаком. Он был совершенно не похож на русский.
— Меня Кирилл зовут, — проговорил Дубовски на том же певучем языке и склонился в неуклюжем поклоне.
— Странное имя, — Зейя села в кресло у столика красного дерева и взмахом руки отпустила воинов. — Я сама смогу о себе позаботиться. Этот не опасен.
— Что с Ником? — мрачно поинтересовался Кирилл, когда за стражниками закрылась дверь.
— Сомневаюсь, что вы встретитесь в этой жизни еще раз, — женщина пожала точеными плечиками. — Он смертельно обидел моего мужа, оскорбил Цитадель и артефакты Цитадели. Он умрет. Но сначала муж заставит его вернуть Кутар и Спицы.
— Вы… — Кирилл в ярости сжал кулаки, глядя на спокойную Зейю испепеляющим взглядом. — Вы… За что? Почему?!
— Он сам виноват. Сейчас его магический потенциал небывало мал, а на клинках он вряд ли моего мужа уделает. Тем более у Цитадели свое особое Волшебство и Нику придется туго. Жаль, мне он был симпатичен, пока не спер Спицы.
Кирилл опустился на край кровати и сжал пальцами виски. В голове пульсировала боль. Ему хотелось или ругаться, или кинуться на Зейю с кулаками… Нехорошее предчувствие свило гнездо в сердце, словно змея под камнем…
— Если тебе что-то понадобиться — постучи и передай стражам свою просьбу. Ее выполнят, — Зейя усмехнулась и встала. — Поговорим в другой раз, когда успокоишься.
И ушла.
_________________
Ник разлепил веки и уставился на противоположную стену. Голова гудела, желудок по своему обычаю устраивал демарш протеста против такого грубого обращения с ним.
— Последние мозги же выбьют… — пробормотал Ник, поднимаясь сначала на колени, а потом в рост. Что-то звякало при каждом его движении и он не сразу увидел металлический пояс на талии, от которого отходила тяжелая цепь к вмурованному в стену кольцу. Руки и ноги были свободны. Пока.
Камера была небольшой, сырой, холодной, пустой и мерзкой. Ник помотал головой и уселся обратно на пол. Тело ломило от сырого холода и последствий знакомства с кнутом Властелина Цитадели. Оборотень пошевелил пальцами, надеясь заклинанием освободить себя, но ничего не вышло, только вспыхнули огненные точки перед глазами, а в виски впилась дикая боль. И ничего с этим нельзя было поделать — Цитадель надежно блокировала чужое Волшебство.
— Только бы с Кириллом все было нормально…
Ник подтянул колени к груди и положил на них руки. Холод вбуравливался под кожу, выпивал тепло, лишал сил и надежды. Властелин знал куда поместить Ника, что для него будет хуже всего с его бешенным метаболизмом и, соответственно, повышенной температурой. Это был стандартный эффект, когда оборотень перекидывался в человека. Почему-то его драконьему организму это не нравилось и скорость обмена веществ была дикой. Только Магия позволяла Нику не сгореть, словно лучина.
Звякнул запор и дверь отворилась. Ник поднял голову и увидел на пороге Властелина с его неразлучным кнутом. Оборотня передернуло, когда он взглянул в желтые глаза Мага. В них он прочел свой приговор.
«А жить-то хочется… — тоскливо подумал Ник, поднимаясь. — Не умею я умирать…»
Цепь была короткой — всего шага два, но оборотень не стал отодвигаться от стены даже на такое расстояние. Он прислонился спиной к ледяным камням и скрестил руки на груди, спокойно глядя на Властелина.
— Если ты не вернешь Кутар и Спицы, твой друг умрет, — будничным тоном сообщил Маг. — Причем очень нехорошей смертью. Ты сам все увидишь.
