Тем не менее, вспомнив, что со всеми этими вещами делал Ник, Кирилл с горем пополам влез в перевязь, кое-как угнездил на спине мечи — короткие и слегка изогнутые. Налучье повесил на плечо, колчан — на пояс. Полупустую флягу с водой прикрепил к поясу, проверил наличие метательных ножей и сюрикенов. Рядом с флягой оказался прикреплен тонкий плетеный ремешок. Кирилл отцепил его и проверил на разрыв. Судя по всему он был исключительной крепости. Больше ничего не было. Часть вещей либо не дошла, либо Ник не считал их необходимыми Кириллу.
— Спасибо, друг, — тихо проговорил Дубовски и уже бодрее пошагал на восток.
Прицелившись, Кирилл мягко отпустил тетиву и она больно ударила его по запястью, содрав остатки кожи. Дубовски уже второй час тренировался в стрельбе и измочалил себе запястье так, что на нем образовалась жуткая, кровоточащая рана. Однако он не обращал пока на нее внимания, решив, что займется ей потом, когда стрелы хотя бы примерно будут идти в одну сторону. Вспоминая прочитанные книги и просмотренные фильмы, Кирилл пытался повторить движения лучников, стрелял щепотью и в два пальца, оттягивал невероятно тугой лук до груди, пытался дотянуть до уха, но сил не хватало. Стрелы улетали то в небо, то в какую-то неопределенную сторону, то оставались на луке. Кирилл злился, но не бросал своего занятия, зная, что от этого зависит его жизнь.
Лук Ника был красив и функционален. Такое сочетание качеств довольно редко для любых других вещей, кроме оружия. Только в оружии может сочетаться утонченная красота, убийственная мощь и грубая функциональность. Так и в этом случае. Композитный лук из черного, очень упругого дерева, армированный темными металлическими пластинами с чеканкой и шелковистой тетивой. Даже абсолютный неумеха Кирилл мог послать из этого лука стрелу почти на сто шагов, хотя у него не получалось оттянуть тетиву дальше, чем до груди.
Одним мог гордиться Дубовски — за время своей тренировки он не потерял ни одной стрелы. Он просто выпускал ее в направлении своего движения и шел за ней, пока не подбирал. Потом выпускал очередную или ту же самую.
Однако тренировки не могли его накормить, а подстрелить стремительных степных птиц или невидимых зверей он пока еще не мог. А есть хотелось. Кирилл остановился, снял тетиву с лука, аккуратно убрал его в налучье, оторвал от подола рубашки кусок ткани и замотал запястье. Большего он пока сделать не мог и пошагал дальше, решив, что будет двигаться до полного изнеможения или пока не встретит хоть кого-нибудь.
Кирилл тащился, едва переставляя ноги. От голода мысли мутились. Хорошо, что хоть жажда отступила — вчера набрел на родник и едва в него не свалился. А вот еды не было уже неделю. Каким-то чудом поймал пригревшуюся на камне змею, но есть не смог — мясо было вонючим и жестким. В этом мире все было не таким, как дома и в то же время очень похожим. Кирилл постоянно боялся ошибиться из-за этой похожести.
Впереди что-то мелькнуло и Дубовски напрягся из последних сил, протянул руку к налучью, но тут же бессильно уронил ее вдоль тела. К нему приближался конный отряд человек в двадцать. Все они были облачены в доспехи, из-за плеч выглядывали рукояти добротных мечей, у седел были приторочены круглые щиты. Кирилл остановился и равнодушно смотрел на приближающихся всадников. Даже испугаться он не мог, а мысли о сопротивлении больше не возникало. Он просто смотрел.
— Ты кто?! — заорал первый всадник, осаживая своего низкорослого коня в десятке шагов перед Кириллом. Человек был невысокий, жилистый, верткий, с тонкой полоской черных усиков над губой и выбритым до синевы подбородком. Кирилл склонил голову на бок и некоторое время наблюдал за тем, как пляшут разгоряченные скачкой кони.
— Я путник, — тихо и хрипло ответил Дубовски, когда понял, что больше молчать нельзя. — Просто заплутал немного, отошел по глупости от тракта и заплутал в степи…
— Ты вступил в охотничьи угодья Шайерра! — снова заорал тот же самый воин. Это запрещено!
— Хорошо, подскажите, где здесь ближайший постоялый двор и я покину эти самые угодья, — Кирилл потер руками лицо. — Если смогу дойти.
— Мужчине не пристало выказывать слабость, — воин скривил губы. — Но ты, видимо, давно путешествуешь… — он заговорил тише, спокойнее, внимательно вцепившись взглядом синих глаз в усталое лицо Кирилла. — Будь моим гостем.
Дубовски шумно выдохнул и кивнул. На большее сил не оставалось.
Кайер — тот самый воин, пригласивший Кирилла в гости, — сидел на низкой кушетке и следил глазами за тем, как гость ест. Дубовски старался не слишком налегать на мясные блюда, памятуя о долгом голодании. На первый раз он решил ограничится только супом из черепахи, фруктами и вином. Сам Кайер пил только вино.
Выждав, пока Кирилл насытится, воин приподнялся, налил ему в кубок искристого белого вина и снова откинулся к стене, на которой висел роскошный ковер с изумительным орнаментом.
— Откуда ты? — негромко спросил Кайер, глядя в глаза Кириллу. — У тебя странное имя, да и выглядишь ты не совсем обычно. Для нас.
